Он поднял голову – и я обрадовалась, что эскартиец скован, потому у него взгляд опасного хищника, а сколько ненависти в глазах!
– Не сдерживайся, продолжай, – я хотела, чтобы он в ярости разговорился. А вместо этого услышала дерзость:
– Много чести.
Чтобы скрыть растерянность, двинулась к жаровне и случайно увидела пленника со спины – на ней красовались старые и свежие шрамы, покрытые коростой! Нутро сжалось от боли и сострадания. Я всегда близко принимала чужую боль.
Эскартиец повернул голову, и на его лице появилась презрительная усмешка. Кажется, он надеется вывести меня.
– Глупец, – произнесла тихо и легонько коснулась его спины пальцами.
Сама не знаю зачем! Прежде никогда не тянула руки к незнакомым мужчинам, но в чертовом эскартийце, в развороте его широких плеч, осанке было что-то истинно мужское, сильное. Оно искушало, притягивало, манило. Ну, я и поддалась, дуринда.
От прикосновения пленник вздрогнул, да так, будто я его ударила наотмашь.
– Я тебе не амагант, пляшущий бабские танцы! – прорычал сквозь зубы и дернул плечом.
– Станцевал бы по мужски – показал как надо, – я несла одну глупость за другой.
– Я не обезьянка дрессированная! – отчекананил он.
– Да-да, ты гордый, но битый. Правда, за одного битого – пятерых небитых дают.
Впервые на лице пленника мелькнуло удивление. Он даже глаза скосил, чтобы увидеть меня.
– Пришла беседы вести? – скривил разбитые губы и резко тряхнул головой, чтобы убрать упавшую на глаза прядь. Загремели цепи. – Поговорить не с кем?
– А что с тобой дураком болтать? Гордый да глупый. Еще и неумеха, – я развернулась и выбежала из камеры.
Мы же королевы бабы простые, с мужиками как с котами: мечтаешь об умненьком британце, благородном сфинксе или гордом мэйн-куне... А идешь по улице, оп! И cердце екнуло от жалости при виде тощенького заморыша. Так и я – всеми мыслями была с гордецом эскартийцем. Что с ним делать? Вот все против него, только нутром чую – не могут сложиться обстоятельства так просто и однозначно.
Не желая показывать служанкам задумчивость, совершенно не свойственную моему двойнику, я старательно пыталась читать книгу, чтобы запомнить здешний алфавит. Только мысли постоянно сбивались и обращались к пленнику.
Вдруг я почувствовала дуновение ветерка, колыхнулась занавеска…
Глава 10
Два амаганта упали на колени передо мной.
– Госпожа!
Одеты нарочито сексуально. Поверх голых торсов – жилетки, распахнутые на груди, демонстрирующие гладко депилированную грудь. На бедрах полупрямые юбки с запахом. Губы увлажнены бальзамом, и смотрят на меня, как на кусок торта.
– Не гоните! Мы так скучали по вам!
Пользуясь моим замешательством, они облобызали носки моих туфелек, подобрались к лодыжкам… От их умелых прикосновений мурашки пробежали по коже, и я поняла, за что ценят здешние дамы наложников.
Красавчики несомненно хороши, однако я воспринимала их как моделей, которыми приятно любоваться, и только, возмущенно качнула ногой.
Хитрец с волнистыми волосами по плечи, заглянул мне в глаза, пытаясь манипулировать, но если я хочу жить, надо думать головой, а не седалищем.
– Хорошо, что вы заглянули. Я еще с вами не беседовала, – произнесла строго, и два наглеца распластались на полу.
– Любимая госпожа, госпожа Индра уже допросила нас, – отозвался второй, с карими глазами и приятным, певучим голосом.
– Теперь расскажете мне.
– Все началось с проклятого эскартийца! – злобно зашипел первый. – Вы предложили ничтожному любезность, а он, тварь, оттолкнул вашу руку! Шаох, заберет его в бездну!
– А вы чем занимались?
Амагант с невозмутимым видом гордо возразил:
– Состязались на мечах!
– На деревянных, – осторожно уточнил второй, почувствовав подвох в моем вопросе. – Вы, любимая госпожа, не хотели, чтобы мы поранились. Еще велели надеть доспехи! Мы спешили снять их, чтобы спасти вас, но по неопытности не смогли быстро справиться…
– Мы срывали их, но… – поддакнул первый, невинно хлопая глазами.
– Где была охрана? – уточнила я.
– Вы не взяли на борт телохранителей. Если бы они узнали о ваших планах, нам бы не разрешили отплыть, поэтому вы взяли дворцовых гвардейцев.
Пока я обдумывала услышанное, первый ловко приник к стопе и еще раз прошелся губами по моей коже.
– Ну-ка! – осадила я его. Пусть не пытается сбить с толку.
– Вы разлюбили нас, любимая госпожа?! – две пары глаз с мольбой уставились на меня. – Простите! Мы не виноваты! Мы всем сердцем любим вас!
Руки наложников враз оказались на моих ногах и приступили к массажу. Приятно, но ведь поганцы исподволь пытаются манипулировать мною!
– Руки убрали! – рявкнула грозно. Они и убрали, только лица у них стали пренесчастные. – Рассказывайте дальше: кто что делал на борту?
– Мы любовались только вами, любимая госпожа! – снова попытались облобызать мыски туфелек.
Их прилипчивость бесила. Как отвечать на вопросы – ничего не видели, ничего не знают, а к барскому телу руки тянут.
– Любимая госпожа! – наперебой застонали амаганты. – Мы знаем лишь, что рэу Дизра была с Серданом.
– Их я позже допрошу, а пока разговариваю с вами, – прорычала, скривив сердитую мину.
– Мы боролись, развлекали вас и рэу Дизру, когда рэу Линди сказала, что нечего эскартийцу бездельем маяться. Вы велели привести его, – затараторил второй. – Вы проявили к нему милость, а он плюнул на ковер. Сердан ударил его за неуважение. Тогда эскартиец набросился на него и сломал ему нос. Рэу Дизра закричала, и дикаря скрутили.
– Вы взяли кубок и велели ему пить с ваших рук, – ревностно дополнил первый наложник. – Он отказался! Его схватили и подтащили к вам. Однако он упирался, выбил кубок из ваших нежных рук, о, прекрасная госпожа!
– Вы переодели платье… – продолжил второй, и тут же первый с ненавистью припомнил: – Эскартиец испортил ваше любимое! Уверен, это из его грязной пасти вырвалось черное заклятие! Только он держал на вас зло, госпожа! Призвал грязной пастью Шаоха. Вы закричали и упали за борт.
– Как я упала? – уточнила.
Первый амагант, что понаглее, попытался дотянуться до моей руки. А второй,
сообразив, что подходит к щекотливому моменту, заговорил тише и осторожнее, все время поглядывая на меня из-под ресниц. Боится, зараза такая.
– Прыгнули… Мы бросились к бортам, срывали доспехи, кричали – звали вас, но вас нигде не было! – Как сговорившись, два здоровых мужика громко заревели в голос.
Удрученная услышанным и увиденным, я хотела остаться одна и подумать, махнула рукой, чтобы уходили. Однако наглые паршивцы продолжали испытывать терпение.