– Вам и без меня тесно, – ответила я сдержанно, стараясь, чтобы голос не дрожал от паники.
– Мы потеснимся.
– Ты только ради этого пришел?
Я нутром чувствовала, что Мирну пришёл неспроста. Амагант после марафона по пустыне выглядел измотанным, но, несмотря на усталость, злость клокотала в нем и читалась в его черных, миндалевидных глазах. То-то он недобро косится на притворяющегося спящим эскартийца.
– А чем этот, – Мирну зачерпнул носком сандалии песок и осыпал им лежавшего Валкора, – заслужил ваше доверие? Вы даже подарили ему свою юбку!
– Прежде я подарила тебе шелковую рубаху, штаны и хорошую обувь. Если ты согласен, меняю юбку на твою одежду.
Лицо наглого амаганта недовольно скривилось, и Мирну с яростью выплюнул:
– Вы подарили ему кинжал!
– Если это все твои жалобы – иди, – ответила с нажимом.
– Вы еще пожалеете, любезная госпожа, о вашей доверчивости. Он враг!
– А ты мой верный друг, не пожалевший живота ради моего спасения, – напомнила иронично.
– Прежде вы, госпожа, были справедливее!
Мне хотелось послать гаденыша в далекое пешее путешествие, но прежде эскартиец положил руку на рукоять кинжала и, приоткрыв один глаз, лениво процедил сквозь зубы:
– Я не ел два дня. И как верно сказала Златомудрая, наглого хама съедим первым.
Лицо амаганта перекосилось от ненависти и страха, и он побежал от нас, сверкая пятками.
Убедившись, что опасности более нет, Валкор заложил руки за голову и вальяжно заявил, искоса поглядывая на меня:
– Жесткости тебе не хватает.
– Ага, как и былой ласковости, – укусила я в ответ.
– Но все такая же дура.
Я хорошенько пнула его под бок, на что он оскалил крепкие белые зубы.
– Я не мальчик для битья!
– Я не девочка для оскорблений! И вообще, буду жаловаться Жиаве!
Эскартиец медленно сел и… громко расхохотался:
– Ты?! Жиаве?! А-ха-ха!
– Всем вышним нажалуюсь! – пробурчала я и принялась поправляясь верхнюю юбку, служившую теперь накидкой. – И вообще, пора искать воду. Иначе когда-нибудь случайные путники так и найдут тебя в юбке. Ладно я, но ты! – ехидно улыбнулась и смерила его насмешливым взглядом.
– О, милосердная Жиава, дай мне сил сдержать клятву! – пробормотал взбешенный Валкор, но всё же встал на ноги.
Потянувшись и размявшись, он принялся бродить по округе и вскоре вернулся с крепкой палкой. Затем очистил её от сучьев, ножом отрезал от юбки, что подарила ему, длинную тонкую полоску ткани и привязал кинжал в «древку». Получилась удобная пика. Оценив её на пригодность, Валкор принялся снова бродить.
Насобирав суховея, он уселся у дерева и принялся с усердием вертеть ладонями сухую ветку, концом упиравшуюся в надранную древесную кору.
Я следила за каждым его движением, чтобы запомнить всё, что он делает.
Уже скоро повалил дымок, который эскартиец раздул до небольшого огонька.
– Ура! Ура! – Заёрзала я радостно, потирая озябшие руки, когда красные языки пламени с жадностью принялись поглощать сухие колючки. Да и с огнем посреди тёмной пустыни, кишащей тварями, спокойнее как-то.
Валкор подбросил в костерок веток и колючек, встал и, взяв пику, направился к соседнему деревцу, что ещё днем приметил неподалеку.
– А что ты будешь делать? – я посеменила за ним.
– Отойди! – грубовато прорычал он.
Вредничать я не стала, беспрекословно выполнила приказ.
Валнор поднял пику и принялся ворошить ею крону низкорослого дерева, готовый в любой момент отпрыгнуть. Лишь убедившись, что на кроне нет опасных тварей, притянул нижнюю ветку к себе и стал обдирать крошечные стручки.
– Они съедобные?! – догадалась я. Вот же ж!
Молча набрав пригоршню, эскартиец протянул мне добычу.
Уговаривать отведать угощение не было нужды. Я так проголодалась, что готова была съесть что угодно, даже колючки согласилась бы жевать.
Крахмалистые, жестковатые бобы показались мне вкуснейшими лакомствами.
С каждой бобовиной я прониклась к эскартийцу признанием. Едва не начала строить глазки. Хотя подозреваю, просто надеялась выпросить еще. Но не судьба – к нам снова пришли ходоки – и в этот раз все пять амагантов.
– Нам холодно! – хором заныли они. – Мы есть хотим!
– Можно подумать, мне тепло, – поежилась я. У меня декольте, плечи обнаженные. И пока огня не было, обо мне они не вспоминали.
– Вы, госпожа, несете за нас ответственность! – нагло заявил Мирну.
От его нахальства у меня дыхание перехватило. Я набрала воздуха, чтобы выдать всё то, что думаю о них, как о мужчинах, но прежде острие кинжала-пики уперлось в шею наложника.
– Я не несу! – Эскартиец угрожающе оскалился. – Пошел вон!
– Ты еще пожалеешь! – просипел взбешенный Мирну, за что получил от Валкора сильный толчок в грудь.
Амаганты ушли, но уверена: если бы не пика, в этот вечер бы и закончилась моя жизнь.
Глава 15
Амаганты ушли, но ненадолго. Вскоре вернулись Карун и Нергуга.
– Простите их, госпожа. Они напуганы, – заступился за собратьев всегда сдержанный Карун, поглядывая на меня и эскартийца с любопытством.
Вообще-то я тоже была напугана, только амагантов это как-то не волновало. Пока думала, что ответить, дабы не спровоцировать открытое противостояние, Валкор бросил мне:
– Идем, – и не дожидаясь пошел вперед. Я вскочила и последовала за ним, за мной Карун и Нергуга.
Шли недолго. Остановились у скудной поросли, на которую «любовались» полдня.
Эскартиец опустился на колено и принялся древком пики разрывать корни колючек.
Песок копался легко, поэтому уже скоро он вручил мне мощное рыжее корневище. Затем второе, третье… – которые я складывала в подол.
Разворошив с десяток колючих кустов, Валкор принялся острием кинжала счищать с них шкурки.
Первый очищенный корень вручил мне.
Я осторожно откусила небольшой кусочек – и рот наполнился сладковатой влагой!
– Супер! – простонала я от счастья и кивнула двум амагантам на колючие заросли. – В корневищах влага.
Этого оказалось достаточно, чтобы красавчики перестали жалеть свои холеные руки и принялись копать.
Уже скоро худощавый Нергуга, когда-то аккуратно подпиленными ногтями, торопливо счищал шкурки. А прежде сдержанный Карун не выдержал, запихнул в рот нечищеный кусочек и блаженно замычал от удовольствия.
Убегая к остальным, они не забыли поклониться мне, поглядывая с благодарностью на эскартийца. И уже скоро, вооружившись палками-копалками, пятеро амагантов носились по округе и копали корешки.