Без амагантов дышалось действительно легче. В тишине мы сидели и гипнотизировали «шашлыки» из змеи и грызунов, что шипели над костром.
На худом лице уставшего Валкора танцевали глубокие тени, скрывая и меняя черты, но я чувствовала, как он следит за мной, изучает. Ужасно смущалась, однако если не ушел один, не бросил – есть надежда найти общий язык. Оторвалась от костра, подняла голову и поймала его взгляд.
– Чего интересного?
– Допустим, Пламенный подтвердил, что ты настоящая Ниаса. Тогда кем была она?
Вот уж не ожидала, что догадается. Растерялась и не придумала ничего лучше, как ответить вопросом на вопрос:
– Почему ты не веришь, что я – это она?
– У нее на плече не было отметок!
– Уверен?
– Я не дурак, – разозлился Валкор. То ли расстроился, что я не она – не выйдет отомстить мучительнице, то ли разрабатывал коварный план, как с помощью меня спасти свою шкурку, иначе чего так заинтересовался подменой?
Выигрывая время, я тыкала веткой в огонь. Признаваться опасно. Если же совру – может бросить… К счастью, вспомнила, что он клялся мне отвечать только правду. Можно использовать его любопытство в свою пользу, тем более что у меня тоже есть вопросы.
– Отвечу, если ответишь на мой вопрос, – ответила тихо и снова поворошила угольки.
Любопытный варвар не спешил отвечать, думал, пока не кивнул:
– Хорошо.
– Что за серьга у тебя? – вспомнив о ней, посмотрела на его ухо – и поняла, что серьга исчезла. – Где она сейчас?
– Здесь, – хлопнул Валкор по груди. – Это подвеска. От матери. Довольна?
– Нет. Потому что ты знаешь, о чем я спрашиваю.
– О чем именно? – напряженно уточнил он, смотря на меня как-то очень уж взволнованно.
– Перед тем как появился черный дым, она сверкнула.
Даже при скудном свете костра я увидела, как глаза эскартийца стали круглыми, как вытянулось его лицо…
– Не хочу об этом говорить, – отрезал неожиданно и замкнулся. Даже в глаза перестал смотреть.
– И я тоже не хочу.
Вот и поговорили.
Мы сидели, ворошили угли и долго молчали, думая каждый о своем.
Получив свою порцию жареной змеи, я тихо произнесла:
– Мне жаль, что все так случилось.
Эскартиец поднял на меня глаза, подумал, облизнул обветренные губы, и задумчиво ответил:
– Так решили Боги.
После угрюмый варвар застыл, вглядываясь в языки пламени.
Засыпая, я чувствовала пристальный взгляд угрюмого варвара, который он бросал на меня сквозь языки пламени.
На симпатию его я не надеялась, думать о плохом не хотела, поэтому, пользуясь возможностью, решила просто поспать.
Костер грел, и все же я поймала себя на мысли, что если бы я и Валкор спали спиной к спине, было бы гораздо теплее.
Спал ли он сам? Не знаю, но разбудил меня рано утром, и не толчком ноги, а осторожным касанием.
Остатки грызунов и ящерка показались вкуснейшими деликатесами. Главное есть, не задумываясь. Ведь на очередной переход по знойной пустыне нужны силы.
Несмотря на слабость и головокружение, я встала и без жалоб продолжила суровый путь.
– У нас есть три – четыре меры, чтобы найти укрытие, – торопил Валкор, шагая широкими шагами. Обуви у него не было, поэтому он обмотал ступни лоскутами моего многострадального подъюбника и обвязал брошенными косами, чтобы не спадали.
От большого куска, дарованного варвару, остался совсем мало. Этого едва хватало, чтобы покрыть эскартийцу голову и плечи.
«Надо ему еще отрезать юбку. Все же заботится обо мне вопреки ненависти», – подумала и решила на ближайшем привале подарить ему еще один подъюбник.
– Долго еще идти? – спросила, когда запыхалась и уже с трудом переставляла ноги.
– Дней пять, – ответил вредный эскартиец, хотя прекрасно понял, что спрашивала его о ближайшем привале. – Если не нарвемся на кого-нибудь. – Добавил и, обернувшись, кивнул на грязное мое платье, щедро украшено вышивкой и камнями.
Рвать платье я не стала, зато браслеты, серьги и ожерелье сняла и положила в карман. Когда потянулась, чтобы снять массивный кулон, Валкор напрягся.
– Что? Жжет? – оглядел настороженным взглядом исподлобья.
– Нет.
– Вот и носи! – произнес нажимом.
«Ну не дурак ли?! – психанула я. – Сам же намекал, что носить дорогие украшения опасно».
Мне, измученной жарой и отчаянием, хотелось выплеснуть страх, накричать на грубияна Валкора, но вдруг я вспомнила: медальон-то со священным символом Пламенного, защитника от происков темного Шаоха! Неужели думает, что я…
Мой смех удивил эскартийца. Надо же, а?! Хотелось съязвить, подколоть вредного варвара, однако не стала. Мало ли, психанет и бросит одну. Ладно, если святой символ на моей груди успокаивает его, снимать не буду.
А с другой стороны, что еще дикарь мог подумать? Идем по пустыне, все наши странности как на ладони.
Следуя за Валкором, наблюдая его стройную, крепкую фигуру, широкие плечи, отличную сноровку, я и сама хотела использовать клятву, данную им, чтобы расспросить: кто он такой, откуда, где получил столько опыта выживания… Но, увы, иначе эскартиец поймет, что я о нем и о многом другом ничего не знаю, чем только уверю в догадке, что я не Ниаса. Поэтому, как бы ни мучило любопытство, молчала.
Солнце поднималось, воздух прогревался, идти становилось все тяжелее. Когда мои глаза увидели нечто, похожее на развалины, первым делом думала, что это мираж.
– Ты тоже это видишь? – указывая Валкору на большой валун.
– Вижу. Идем.
Мы свернули и пошли в сторону камней.
Когда приблизились, наткнулись на руины, оставшиеся от небольшого поселка, когда-то процветавшего в пустыне.
Жаль, что ныне давно он заброшен и разрушен. И все же мы упрямо исследовали развалины, пока не наткнулись на окраине на заброшенный колодец.
Вряд ли там вода, но не посмотреть я не могла.
С любопытством ребенка подошла к низким, полуразрушенным бортам, опустилась на колени и осторожно оперлась руками на камни, растрескавшиеся от ветра, времени и зноя.
– Ого! Какой глубо-о-о... – договорить не успела. Расшатавшаяся кладка треснула – я потеряла равновесие и полетела вниз…
Глава 17
– Эй! Эй! – раздался крик Валкора сверху. – Ты жива!
– Д-да! Да! – зарыдала я, почему-то раскачиваясь в воздухе. Дернулась, чтобы увериться, что в принципе жива – и под треск раздираемой ткани рухнула на дно заброшенного колодца.
От сильного удара взвыла. Однако стоило задрать голову и оценить высоту падения, поняла, как сильно мне повезло: жива лишь потому, что повисла на юбке, зацепившись за какой-то крюк. Это замедлило падение и позволило мне выжить.