– Надеешься на них? – На загорелом лице, под выцветшими, грозно сведенными бровями сверкнули серые, холодные глаза. Злая ухмылка на квадратном, заросшем щетиной подбородке, добавила эскартийцу опасности. – Даже если выследят, не надейся на их помощь.
– Не надеюсь, – с трудом, но выдержала его взгляд. А потом от безысходности собралась духом и с надеждой спросила: – А ты не можешь залезть по стене?
– Я тебе паук что ли? – грубо выплюнул он.
Снова воцарилось долгое молчание. Тишина давила физически, сводила с ума. Я дошла до того, что готова была кричать от отчаяния. И заистерила бы, если бы прямо передо мной не задрожал песок, из которого показалось уродливое насекомое со множеством быстрых лап.
– Валко-ор! – подскочила на месте и отпрыгнула к варвару.
Раздраженный эскартиец громко хмыкнул, однако расправился с противной сороконожкой, пригвоздив тварь кинжалом к песку.
Она еще дергалась, сворачивалась в кольцо, а я стояла за его спиной, вжималась в стену и пыталась отдышаться.
– Один укус – и подохнем, перед смертью помучавшись от сильнейшей боли, – варвар повернулся и наградил меня злющим взглядом. – Где ты, Шаохово отродье, там беды и ядовитые твари!
– Вот и не лезь ко мне, отродью! – прорычала с обидой. – И камень свой заставь не сверкать! Уж не от него ли все беды?!
Стоило упомянуть невзрачную побрякушку, Валкор взорвался:
– Ты! – вскочив, подлетел ко мне и ткнул пальцем в грудь. – Даже думать о нем не смей! Заикаться не смей!
– Да сдался мне ты и твоя стекляшка! Только как она сверкнула – так тут и оказались! Это ты! Ты виноват! – закричала и тут же вспомнила, что в колодец-то меня никто не сталкивал. Сама дура. Поэтому отвернулась и затихла.
«Сдался ты мне и твоя побрякушка!»
Однако мысль, что это всё из-за нее, крепла. Ведь стоило о ней заговорить, дикарь взбесился. Точно в ней есть какой-то секрет!
Я сидела тихо, но в разъяренном эскартийце клокотала ярость. Он побагровел, стиснул кулак до вздутия вен и взорвался:
– Ненавижу! Ненавижу за сестру. За все! Презираю! – с силой саданул по стене.
Раздался недобрый треск, и по каменной стене молнией разошлась трещина.
Опасаясь, что стена рухнет и погребет нас, мы застыли истуканами, боялись дыхнуть. Но прошла минута, две – ничего не произошло. Зато теперь в колодце отчетливо ощущали дуновение ветерка. Едва уловимого, но… влажного! Или это глюки?
Валкор отмер первым.
– Чего сидишь! Осматривай кладку! – и сам начал тщательно ощупывать, простукивать каждый камень.
Я была напугана, зла на него, однако послушно исполняла приказ – тоже осторожно простукивала стену, но услышав бормотание варвара: «Шаохово отродье…» – остановилась, оглянулась.
Широкая, мускулистая спина Валкора была напряжена. Он походил на могучего атланта, способного защитить от бед, а вместо этого обвинял меня в бедах и осыпал оскорблениями.
«Дурак!» – в психе чуть сильнее ударила кулаком по стене. Совсем чуть-чуть, в стороне от трещины, однако раздался хруст, по кладке паутиной разбежались мелкие разводы – и, обдавая нас пыльной взвесью и влажным, спертым воздухом, мгновенно обрушился кусок стены.
В этот раз у Валкора не нашлось слов. С круглыми, ошарашенными глазами он повернулся ко мне, пораженно оглядел с ног до головы, открыл рот... Но прежде я ехидно, с вызовом напомнила ему:
– Шаохово отродье! – и отвернулась, потому что если хочу спастись – выход один: лезть в черный, пугающий лаз. А я ужасно, просто дико боюсь туда соваться!
– Уже понял, – выдохнул обреченно варвар, шумно втянул носом воздух и покосился на проход.
– Нет! – я отчаянно завертела головой и попятилась. – Там пауки, змеи, твари ядовитые, мерзкие сороконожки!
– Иного пути нет, – совершенно неожиданно Валкор произнес сдержанно, по ребячески склонив голову на бок. Темные, чуть волнистые волосы упали на лицо, он сдул их – и мигом злой, несдержанный варвар помолодел. Только мне сейчас было не до умиления.
Валкор протянул мне ладонь. Я попятилась.
– Нет! Нет! – все понимала, но не могла совладать с паникой.
– Надо!
– Нет!
Тогда он сделал резкий выпад – схватил меня за руку и рывком притянул к себе.
– Боги выбрали тебя моим наказанием! – выдохнул утомленно, пугая грозовым взглядом исподлобья, и потянул к чернеющему мраком лазу.
– Я боюсь! – отчаянно призналась я.
Валкор остановился.
– Соберись. Или можешь оставаться и ждать пятколизов. Но если повстречаешься им… – многозначительно морщится.
– А ты?! Ты при опасности не бросишь меня какой-нибудь твари?! – произнесла сгоряча и сама испугалась, ведь гордец оскорбится и уйдет один.
Однако он удивил.
– Надо же, – хмыкнул. – Не совсем дура! Жаль. С беспросветной дурой было бы легче. – Поднял ногу, переступил через остатки кладки.
Я уперлась изо всех сил. Знаю, сейчас вела себя безобразно, глупо, но это из-за паники.
– Тебя проще прикопать здесь и жить спокойно! – произнес устало Валкор.
Дождавшись «откровений», я побледнела, а он стоял спокойный, собранный и как будто готовый к любому повороту судьбы.
– А почему ты уверен, что будешь жить? – спросила его растерянно, холодея от мысли, что он возился со мной из-за расчета и коварства. Сам же поклялся говорить только правду – вот и выдал ее.
– Провидица нагадала, что я буду жить долго, счастливо и в любви! – на его губах появилась издевательская улыбка. Ведь понимает, что неровно к нему дышу.
– Ну-ну, – насупилась я, захлебываясь ревностью. – Я вот тоже буду! И не хуже!
– О, Жиава! – выдохнул Валкор, и тишину разорвал раскатистый хохот. Он так смеялся, что согнулся пополам. А когда успокоился, потянул за руку.
– Надо идти.
Я медленно подала руку. Он крепко сжал ее пальцами и потянул за собой в черноту.
Глава 18
На удивление под ногами оказались широкие каменные ступени, уходившие вглубь мрака.
Держась за Валкора, я осторожно ступала вперед, вслушиваясь в безмолвную тишину. Лаз расширялся, переходил в высокий пещерный свод. Остатки света из заброшенного колодца едва очерчивали пространство, но дальше царствовала непроглядная мгла.
– Я боюсь, – прошептала тихо. Мои слова сразу же отразились в темноте отзвуком противного шелеста, подозрительного шороха под ногами…
От страха я застыла на месте, и только крепкая хватка эскартийца, усилившаяся на миг, помогла совладать с паникой. Как же сейчас я была благодарна этому несносному варвару за поддержку.