– Что?! Где?! – испугалась я, решив, что снова поймала какую-нибудь гадость, ведь в реках полно пиявок и хищных рыб. Завертелась, оглядывая себя, приподняла юбки… Тут Валкор сделал шаг и положил ладонь на мои бедра, бесстыдно облепленные влажной шелковистой тканью.
Пока я хлопала глазами, решая, осадить домогателя или радоваться новым попыткам соблазнения, крепкая рука эскартийца изучила крутой изгиб бедра и стала подниматься к груди.
Я была не против поползновений, пока не вспомнила, столько обидного он наговорил… А сколько еще скажет после!
– Не боишься отродья? М? – мстительно припомнила, прищурившись. Да, не время, но промолчать не смогла.
– С тобой страх давно закончился, – нахально улыбнулся варвар, обнажая крепкие зубы в обаятельной улыбке. Даже со всклокоченными волосами и в лохмотьях он хорош и самоуверен.
– А наглость осталась, – улыбнулась ему так же дерзко.
Бровь Валкора удивленно выгнулась, однако лапать он не перестал. Я сама извернулась и отступила от наглеца на пару шагов.
– На солнце голову припекло – забыл, что нарек меня Шаоховым отродьем? Чревато находиться рядом со мной. Вдруг беды посыпятся? М-м? – припомнила, при этом не забывая повернуться бочком так, чтобы выглядеть наиболее соблазнительно и красиво. Только настроение варвара ой как переменчиво.
– Гадости из твоего рта по-прежнему сыплются! – холодно произнес он, крепче сжимая древко самодельной пики, что ни на минуту не выпускал из руки.
– Вот и нечего зариться на мои гадкие губы и руки распускать! – добавила едко.
– Не очень-то надо. В деревне у меня невеста.
Сраженная новостью, я на миг перестала дышать. И Варвар, удовлетворенный произведенным эффектом, довольно улыбнулся.
– Добраться бы скорее.
Это был удар под дых.
Глава 20
Довольный местью, Валкор опустился на колено, склонился к реке. Зачерпнул в пригоршню воды и принялся пить с ладони, не сводя настороженных глаз с водной глади.
Я же, растерявшись, гордо распрямила плечи, развернулась и отошла, чтобы он не видел меня ошарашенной.
– Куда пошла?! Держись рядом! – донеслось насмешливо в спину.
Однако я продолжала идти. Какое стоять – видеть его не могу! Слышать не хочу!
Прежде была надежда, что гадкий варвар вредничает из-за ревности к амагантам, обид, нанесенных Ниасой и мной невольно, а оказывается он хитрый проныра. Баста, наслушалась гадостей, больше не позволю себя унижать!
Попробовал бы варвар распоясаться у Индры. Копируя родственницу, которая всегда держится как истинная царица, я гордо вскинула голову, сцепила пальцы замком и попыталась успокоиться.
– Точь-в-точь старая ведьма! – съязвил Валкор.
– Передам ей твой комплимент, – отозвалась я, изо всех сил сжимая пальцы, ибо еще немного – и не сдержусь.
– И она великодушно наградит за добро – хорошо, если шкура заживет, – не унимался варвар.
– Научись держать рот на замке и не болтать глупостей!
– С тебя брать пример, Златоумная? – обращение Валкора прозвучало унизительно, сродни «Скудоумная».
– Изрыгнул гадостей – полегчало? – не осталась я в долгу.
– Что? И это всё? А как же угрозы? – не унимался эскартиец, продолжая подначивать меня.
– Сдался ты мне! – Случайно сунув руку в карман, я вспомнила об оставшихся украшениях. Вынула, кажется, браслет, и швырнула ему под ноги. – Доволен? Катись! Свободен!
Развернулась на пятках стоптанных, почти развалившихся туфелек, и зашагала вверх по течению. Ненавижу! Ещё немного и собственноручно придушу хама!
Он стоял, молчал. А меня разрывало, распирало от плевка в душу. Не сдержавшись, я выудила из кармана серьгу и, не оглядываясь, через голову швырнула эскартийцу.
– Мало? На ещё! Главное язык прикуси, иначе до дома не доберешься – по дурости вляпаешься в очередное рабство! – крикнула ему, желая укусить так же больно, как он меня. Конечно, понимала, что одна ни за что до дворца не доберусь, но молчать и по-прежнему идти на уступки больше не могла. Пора разобраться – кто он: друг или коварный враг?
Ярость эскартийца почуяла спиной. И пока дикарь не свернул мне шею, припустила так быстро, как только могла.
– Стой, идиотка! – зарычал он, бросившись следом.
Ага, нашёл дурочку! Я побежала.
– Стой! Бфал! – закричал Валкор.
«Сам такой!» – проворчала под нос. И только когда боковым зрением заметила в кустах движение, поняла: что-то не так.
Сбоку колыхнулась куцая поросль. Я обернулась и обмерла от ужаса: на меня неслась огромная, свирепая кошка. Её хищная морда, горящие жаждой глаза, оскаленная пасть с зубищами явно намекали, что спешит она не приласкаться.
Серо-рыжий хищник с перекатывающимися под кожей мышцами, приближался. Мощный прыжок гибкого, поджарого тела, еще один… Он оторвался от земли и завис в воздухе, чтобы обрушиться на меня всей звериной мощью…
Я внутренне сжалась, приготовилась к боли, ударам когтистыми лапами, огромным клыкам, что запросто разорвут плоть, к смерти, но, не допрыгнув всего чуть-чуть, хищник с оглушительным ревом рухнул наземь.
И только тогда, отмерев, я истошно закричала.
Бфал извивался, царапал землю широченными мохнатыми лапами, поднимая густую пыльную взвесь у самых моих ног, ревел протяжным звериным стоном, а я стояла, не в силах отшатнуться, и пораженно разглядывала его окровавленный бок, покрытый гладкой шерстью, из которого торчал знакомый до боли кинжал с древком.
Подоспевший Валкор обошёл бившегося в агонии зверя, добрался до пики и с утробным рыком, с хрустом, всадить ее глубже.
Хищник затих, наступила, пугающая тишина. И только тяжелое, сбивчивое дыхание Валкора подтверждало – вопреки всем бедам я жива.
От адреналина кровь стучала в висках, меня трясло, как липку.
Медленно, с дикими, горящими глазами, Валкор отступил от огромного тела кошки и двинулся на меня.
– Ты, Шаохово Отродье! – прошипел, больно ткнув пальцем в плечо. – Проклятье! Нет, даже хуже! Проклятая дура! – Его тоже трясло от избытка адреналина, и он больше не пытался изображать благородство. – Да тебе вовек не расплатиться за всё, что я сделал! – Попытался ткнуть ещё пальцем, но я ударила его по руке. Боль пронзила запястье, и я, обессиленная случившимся, подавленная валом неприятностей, обрушившихся на мою голову, схватилась за руку.
Ненавижу эскартийца, ненавижу себя за слабость, наивность, дурацкую влюбленность, за всё. Слезы рвались, но я не хотела, чтобы варвар, возвышавшийся скалой, видел меня сломленной, поэтому стиснула зубы, развернулась и пошла, плохо соображая куда.