– Стой! – Валкор преградил путь. Тогда я развернулась и двинулась в другую сторону. Он увязался за мной, и вдруг раздался короткий тревожный свист.
Ещё не зная, что это такое, я почувствовала, как сердце сжалось от ощущения грядущей беды. Зато Валкор отстал! Наконец-то!
И все же наступившее молчание настораживало. Обернулась и увидела застывшего Валкора, и на его бедре, на грязно-серых штанах растекавшееся алое пятно…
Я не слышала своего крика. Но после шипения Валкора:
– Замолчи! Лучше оглядись по сторонам! Кровь привлекает хищников, – закрыла ладонью рот.
Окровавленными пальцами он пытался зажать рану с торчащей короткой стрелой. Не получалось.
– Жить буду! – надменно бросил он мне. – Назло тебе!
Только стоять без опоры на древко он уже не мог. Его повело. Успел лишь коснуться груди, где за пазухой прятал свой колдовской амулет, и упал.
– Валк, только не умирай! – я подбежала к нему, упала на колени, хватила широкую смуглую руку и начала судорожно гладить.
Багровое пятно расплылось. Валкор бледнел на глазах.
Чтобы не скулить от страха, я зажала себе рот.
– Дай из сумки лоскуты, – прохрипел варвар посиневшими губами.
Мгновенно выполнила просьбу, даже собственноручно наложила перевязь ослабленному кровопотерей эскартийцу. А когда он отключился, осторожно потрясла за руку:
– Валкор!
Его веки вздрогнули, открылись. Непередаваемо синими, холодными глазищами он оглядел меня, скривил губы в отчаянной улыбке и тихо прошептал:
– Долго… И счастливо…
– Валкор! Валкор! – воя в голос, я тормошила его и пыталась снова привести в чувства. Не вышло. Тогда положила голову на его грудь, прислушалась и с ужасом поняла, что не слышу ударов сердца.
Это была ловушка. Обычная, звериная, со стрелой, которую нужно было суметь найти в большом логе!
Я рыдала, коря себя за несчастья, обрушившиеся нескончаемой чередой на меня и Валкора. Не знаю, за что на меня прогневались здешние боги, ведь прежде я была совершенно обычным человеком. Теперь же неприятности и опасности так и сыпались.
«А ведь Валкор был прав! – горько сожалела, вглядываясь в его бледное лицо и сухие, обветренные губы. – Если бы только я могла что-нибудь изменить!»
Я выла в голос, громко всхлипывала и совсем не заметила, как со спины подошел чужак.
– Кто такие?! Это моя земля!
Злой, сиплый голос напугал до одури. Прежде, под защитой Валкора, я была уверена, что он поможет, защитит, а теперь осталась один на один с опасностями. Тем более что худой, жилистый мужчина с тушками зверей за спиной, недобро разглядывал меня и вышивку на моем изгвазданном лифе. В его бегающих глазках отчетливо читались коварство и жадность.
– Кто вы? – уже заискивающе повторил он вопрос, догадавшись, что я не обычная крестьянка.
Разглядывая его смуглое, темное лицо с первыми, но глубокими морщинами, я судорожно думала, что ответить.
Незнакомец не пожилой – скорее он человек, живущий тяжелой жизнью. Одежда добротная, но бедная, руки грубые… – точно охотник, а значит, забрел далеко, и деревня с людьми тоже далеко…
Не имей я опыта общения с такими типами по работе (на складе всякое бывало), сейчас стушевалась бы, заискивала, мямлила, а этого делать нельзя. Да и страх, что я в полной власти опасного типа, добавил адреналина и дерзости.
– Это ты поставил ловушку! – Вскинула голову, как делают в этом мире лишь гордые, властные люди. – Ты погубил моего телохранителя! – Поднялась во весь рост и двинулась на незнакомца.
При виде моего грязного, но дорогого платья, с пышной когда-то многослойной юбкой, охотник окончательно стушевался. Ноги его подкосились, он упал на колени.
В панике я говорила громче, жестче. К счастью, тип не догадывался, что это от страха, ведь я отчетливо понимала: напуганному охотнику проще убить меня, ограбить и прикопать наши тела в лесу, чтобы избежать неприятностей. На всякий случай, чтобы он не подумал, что я одна в округе, добавила:
– Когда придут мои слуги…
– Госпожа! Госпожа! – запричитал напуганный тип. На коленях подполз к Валкору, коснулся его шеи и… вдруг радостно заорал: – Так жив он, рэу! Жив!
– Спаси его, и я щедро награжу тебя, – выдохнула я и до боли сжала в ладони оставшуюся в кармане серьгу.
– Сейчас! Сейчас рэу! – Охотник бросился к дереву и принялся торопливо ломать ветки.
Пока он был занят, я ринулась быстро отвязывать кинжал от древка. Так торопилась, что едва не принялась бечевку рвать зубами. К счастью, запомнила хитрый узел, которым мой варвар пользовался, и, всего лишь сломав пару ногтей, справилась.
Как раз успела спрятать драгоценное оружие в кармане. Охотник появился с охапкой веток, которые ловко подсунул под бесчувственного эскартийца, и наспех сделал волокушу.
– Идемте, рэу! – заискивающе позвал с собой. – Рядом моя хижина. Там есть мази! Я достану стрелу!
Незнакомец на пол головы ниже меня, худой, жилистый, однако выносливый. Ширококостного Валкора он тащил без остановки.
Я едва успевала за ним. Ноги подкашивались, перед глазами плясали черные мошки. Но падать, тем более отключаться нельзя – лишь мой властный взгляд удерживал подозрительного типа, жадным взглядом скользящего по золотой вышивке и драгоценным бусинам на платье, от ограбления.
– Откуда вы, госпожа, – допрашивал он между делом. Я оборвала расспросы:
– Не твое дело. Скоро за нами придут! Меня, – намеренно выделила высокомерным тоном, – ищут все слуги!
Нельзя, чтобы он увидел мой страх, иначе сгинем с эскартийцем в глухом лесу, и никто никогда не узнает, что с нами стало.
Вскоре показалась утлая маленькая хижина с травяной крышей.
Я вошла в неё с большой опаской.
Охотник тем временем переложил Валкора на лежанку, сделанную из накиданных шкур, и принялся суетиться.
Снял с очага небольшой закопченный котёл, достал плошку, мешочки с травами. Второпях заваривал снадобья, запах которых заполнил пространство хлипкой хижины.
Затем он, осмотрев ранение, одним рывком выдернул из бедра Валкора короткую стрелу. Бесцеремонно, безжалостно! Я опешила, от вида вновь потекшей из раны крови закружилась голова, но я сцепила зубы и продолжала следить, как мозолистые, короткие пальцы перевязывали ногу эскартийца.
Ужасно боялась, что Валкор умрет от кровопотери или заражения крови, однако дождалась, когда чужак сам отопьет приготовленный отвар, и только потом принялась поить Валка. Заодно обмыла рану. Делала это медленно, бережно, не забывая поглядывать на типа, практикующего сомнительные, живодерские методы лечения.