– Я завтра уйду в деревню. На праздник, – сказал Зрот.
– Какой? – через силу улыбнулась я охотнику. – Люблю узнавать про неизвестные обычаи. Расскажешь?
Лесть притупила внимание Зрота. Он позабыл о «дремавшем» в углу эскартийце, притворявшемся бесчувственным, и придвигался ко мне ближе и ближе… Вскоре его шершавая, грубая ладонь легла на мою руку.
Он был женат, немолод, с залысинами, злым, гадким человеком и пах, как дикий зверь. Едва коснулся моего бедра, я чуть не задохнулась и с трудом сдержалась, чтобы меня не стошнило.
Скрывая брезгливость, будто бы смущенно опустила глаза и отодвинулась от охотника.
Малейшего намека на флирт оказалось достаточно, чтобы похотливый Зрот утратил осторожность. Его черные глаза заблестели, смуглые, грубые руки задрожали. Придвинувшись ко мне, он зажал меня в углу хижины и принялся жадно обнюхивать.
Сопя, как животное, он водил по моей шее носом, больно сжимал плечо влажной ладонью, опускаясь ниже – к груди.
Склонив голову и стиснув зубы, я старалась не дышать и не смотреть в сторону «дремавшего» Валкора, чтобы Зрот ничего не заподозрил. Но хладнокровие улетучилось, как только мужская рука проскользнула под юбку.
– Нет! – дернулась я, и тут же дурно пахнущая ладонь охотника больно стиснула мое лицо.
Думала, что смогу с помощью кокетства выкрутиться, но липкие губы охотника грубо впились в мою шею, слюнявя кожу.
Я задыхалась от запаха застарелого пота, пыталась высвободиться, остановить Зрота, но он держал крепко, настойчиво протискивал руку под юбкой, а потом и вовсе навалился всем телом.
«Что же Валкор медлит?» – я отчаянно забилась и не сразу поняла, что Зрот больше не двигается.
Валкор рывком стащил с меня обездвиженное тело и принялся связывать охотника, а я схватила дрожащими руками подвернувшуюся шкурку и принялась вытирать обслюнявленное плечо и шею.
– Уберите его от меня! – взмолилась, когда взгляд упал на желтые зубы, жидкие усы Зрота, обрамлявшие раскрытый рот.
Чувствовала я себя ужасно. От омерзения тело покрылось мурашками. Хотелось, как минимум, тщательно помыться. Ещё тяжёлый, осуждающий взгляд Валкора обжигал кожу и выводил из себя. Будто я сделала это из удовольствия.
– А иначе ты одолел бы его? – пробурчала, злясь на себя. Не поругайся мы в прошлый раз – не было бы ранения, и мне не пришлось бы терпеть поползновения Зрота.
– Да! – гневно прорычал уязвленный эскартиец, торопливо связывая охотника.
– Угу, давно ли кровь перестала течь? – огрызнулась я в отместку. – Нам ещё бежать надо! – И принялась обтираться остатками травяного отвара, чтобы избавиться от чужого запаха.
Связывая Зрота, Валкор лютовал. А потом его рука потянулась к кинжалу.
– Не надо, – остановила я Валкора. Поймав мрачный взгляд, пояснила, хотя сам бы мог догадаться: – Если лишишь его жизни, нас кинется искать вся деревня, чтобы отомстить, и будут преследовать до последнего.
– А так он проболтается.
– Не думаю, – я уже примерно знала Зрота. – Ему будет стыдно признаться, что его обвели вокруг пальца.
Валкор медлил. Понимал, что я права, но в его крови кипела ярость.
– Главное – нам самим спастись.
Брезгливо скривив рот, Валкор убрал ладонь с кинжала. Оторвал лоскут от несвежих, изношенных штанин Зрота и засунул кляп ему в рот. Веревку, крепко связывающую тело, руки, ноги охотника, привязал к одной из балок хижины.
Я всё ещё приходила в себя, а Валкор уже успел собрать всё необходимое для побега.
– Скорее! – поторапливал он. – Надо успеть замести следы и спрятаться! Его жена заподозрила, что он не один. Скоро придёт проверить.
– Иду, – я встала.
Однако, прежде чем покинуть хижину, Валкор достал кинжал и недобро покосился на пах охотника.
– Тварь должна понести наказание за оскорбление!
– А мы должны выжить, – потянула я его за руку и вывела из ненавистной хижины.
Розоватое утреннее солнце поднималось с горизонта, заливало просыпающуюся равнину светом, будило живое, а Валкор то и дело прикладывал ладонь к глазам, вглядываясь в даль.
Я старалась идти быстрее. Только тяжело бежать в изорвавшихся туфлях, не обращая внимания на раны. Да и бедро Валкора не зажило, он хромал. Вряд ли сможем уйти далеко.
– Надо запутать следы, спрятаться, выждать и только потом бежать дальше, – поведал свой план эскартиец, заметив, как я встревоженно рассматриваю его рану.
– И где прятаться? – повертела головой. Вокруг жидкий пролесок с низкорослой растительностью, холмы да редкие скальные камни с кривыми деревьями.
– Найдем. – Валкор как раз подобрал себе палку из суховея, чтобы опираться на нее при ходьбе, и потянул меня дальше.
Мы старались идти быстро, но быстро выдохлись, а потом вовсе развернулись и пошли обратно по своим следам.
Я нервничала, Валкор же был сосредоточенным, молчаливым. Разве что волнение выплескивал, размахивая палкой и сбивая ближние ветки на деревьях и кустарниках, встречавшиеся по пути.
Пригорок с охотничьей хижиной ещё виднелся в утреннем мареве с крутого пригорка, а я уже задыхалась и еле держалась на дрожащих от слабости ногах.
Рада была бы спрятаться, сделать привал, да только дальше растительность вовсе редела.
– Сиди тут, жди! Никуда не уходи! – велел эскартиец, снимая с плеч суму с вещами.
Не успела ответить, он бросил её на землю и побежал.
Наверное, я дурочка, раз верю ему. Надо бы не ждать у моря погоды, а брать дело в свои руки, искать укромное местечко. Однако, наученная горьким опытом, я продолжала покорно сидеть, хотя сердце тревожно билось, ожидая предательства.
Жёлтое светило неумолимо поднималось над горизонтом, прогоняя ранние сумерки, а я продолжала сидеть на месте.
Окончательно почувствовав себя наивной обманутой неудачницей, расплакалась.
– Неужели слёзы по мне? – раздалось насмешливое со спины.
Я вздрогнула, вскочила, хотела броситься запыхавшемуся Валкору на шею. Только его усталость, тяжёлое дыхание, мокрая от пота рубашка, облепившая похудевшее тело, остановили порыв. Он едва держался на ногах.
– Следы запутал. Если пройдёт дождь – у нас будет шанс. Идём, надо укрыться.
Я думала, сейчас мы побежим от хижины и её хозяина, а мы стали карабкаться по крутому, почти отвесному склону самого высокого холма в округе.
План казался сомнительным, я нервничала. Переживала, как бы не оставить след в виде лоскута платья на колючей ветке кустарника. Поэтому, наплевав на приличия, заправила подол за пояс, укоротив юбки, и самую нижнюю подвязала в виде шорт. Сразу стало удобнее, только Валкор, увидев мои ноги, замер истуканом.