– Да-да, позор и стыд, но это лучше, чем оставить на колючке след, – я дерзко посмотрела на ошарашенного эскартийца. Всё равно после амагантов, сомнительного отвлечения Зрота, он не думает обо мне ничего хорошего. Подготовилась, что начнёт укорять, стыдить, приводить в пример свою целомудренную невесту, однако Валкор лишь кивнул.
Вот и славненько.
Почти у самой вершины, в небольшой расщелине, поросшей раскидистым, с резким, сильным запахом кустарником, Валкор решил сделать привал.
Я обессиленно привалилась спиной к нагретому камню и тут услышала:
– Дашь юбку?
Шевелиться не хотелось, однако без единого слова возражения я отрезала одну из нижних и протянула ему. – Ещё бы одну… – намекнул эскартиец, даже не поблагодарив за первую.
Молча отрезала вторую, а он… Он вывалял ткань в грязи, что нашёл на тенистом дне расщелины, и вернул мне одну юбку измочаленную, грязную, пахнущую тиной. Вторую, такую же, накинул себе на голову, плечи и, подтянув ноги, забился в расщелину.
– Засохнет – сольемся с местностью, – великодушно пояснил, оценивая степень моего шока, и потряс перед носом куском грязной тряпки, когда-то бывшей шелковой юбкой небесно-голубого цвета.
Грязь я не любила, но чего не сделаешь ради спасения, поэтому уже скоро сидела рядом с ним, закутанная в грязевой кокон.
Что ни говори, а не зря мы взбирались по крутому склону. К расщелине можно добраться лишь со стороны обрыва, только вряд ли кто-то додумается искать нас здесь. Да и ткань, пропитанная грязью с резким запахом смолы, надёжно маскировала. И всё бы хорошо, если бы не онемение частей тела да желание поболтать, успокоиться.
Но Валкор попытку заговорить сразу оборвал:
– Он подкрадется тихо. Хочешь миновать его лап – молчи.
Пришлось прикусить язычок.
Время текло медленно. Я даже сумела задремать, когда почувствовала легкий толчок.
Открыла глаза и, проследив за взглядом Валкора, увидела вдалеке знакомую сутулую мужскую фигуру.
Зрот был в ярости, шагал быстро, хищно оглядываясь по сторонам.
С каждым его шагом в нашу сторону моё напряжение нарастало. И только рука Валкора, опустившаяся на плечо, немного успокоила и помогла взять себя в руки.
Приблизившись к развилке, Зрот остановился, огляделся и… двинулся в ту сторону, где ранним утром пробежался Валкор.
Увы, скоро опытный охотник догадался, что идёт по ложному пути, вернулся. Оглядел развилку и с ругательствами и проклятиями двинулся в другую сторону, где Валкор тоже успел наследить.
– Только бы он не вернулся в деревню за собаками! – прошептала я, взволнованно сжимая кулаки.
– Дождь смоет наши следы.
Я задрала голову, посмотрела на голубой небосвод. На нём ни тучки, однако спорить не стала.
– Будет! – уверенно шепнул Валкор, пальцами очерчивая на груди неизвестный мне защитный жест. – Милостивая Жиава пошлёт дождь!
– Очень надеюсь на чудо, – вздохнула я и принялась тоже усердно молиться.
Вскоре поднялся порывистый ветер, обычно приносивший с собой дожди. Но я не верила в дождь, пока не увидела на горизонте серую тучу.
Изумлённо покосилась на Валкора, привалившегося спиной к расщелине и дремавшего.
Вскоре солнце скрылось за низкими, тяжёлыми тучами, округу оглушил раскатистый гром. За ним донеслись ещё несколько раскатов. И первые капли упали на мою макушку.
От счастья я хотела обнять Валкора, засыпать вопросами, как он узнал, что будет дождь, да жалко стало будить его.
Короткий ливень смыл наши следы. Теперь нас не смогут найти по запаху псы, но надо уносить ноги подальше от деревни, и с наступлением сумерек мы двинулись в путь.
Вот только идти приходилось на ощупь. Я ничего не видела в темноте, и, если бы не Валкор, ведший меня за руку, заблудилась бы и с моим везением, наверняка, снова вернулась к хижине Зрота.
Глава 24
Хорошо, что земля была теплой, иначе бы я замерзла в мокрой одежде. Зато воды нам теперь хватало.
Всю ночь мы шли, иногда ползли на четвереньках, съезжали на спине по размытым скользким пригоркам, и к рассвету оба были грязными как чертята, зато идеально сливались с местностью. Поэтому рискнули залечь в кустах и отоспаться, по очереди следя за окрестностями, а с наступлением сумерек снова двинуться вперед.
Вот только от влаги рана Валкора раскрылась и разболелась.
– Как ты? – заволновалась я. – Надо сделать привал!
– Нет, – решительно качнул головой Валкор и побрел дальше, сильно прихрамывая.
Мы шли медленно, не встречая ни людей, ни преследования.
Я уже думала, что опять идем по безлюдной местности, как услышали шум и голоса.
– Спрячься, я гляну! – прошептала Валкору и скорее вскарабкалась на холм. На нём распласталась, чтобы остаться незамеченной, и стала разглядывать бредущую процессию.
Три повозки, запряженные осликами, медленно брели по широкой мощеной дороге. Мужчины выглядели как крестьяне. Овощи, груженые на повозки, подтверждали догадку, и я, быстро соскользнув вниз, доложила:
– Крестьяне везут что-то.
Валкор покосился на поднимающееся солнце и подытожил:
– Рядом город.
– Метрополис?! – обрадовалась я.
Он покачал головой.
– Жаль. – Приуныла я. – Ты, конечно, рад оказаться от него подальше. Только не представляю, что мы будем делать?
– Мы? – взметнулась бровь Валкора, и, опираясь на палку, он сел на землю. – Едва ступим на землю Дардана, сразу позабудешь про меня.
– Не забуду! Между прочим, – уперла руки в бока. – Я от тебя в хижине Зрота ни на шаг не отходила, чтобы он с тобой не расправился!
– Какой бескорыстный поступок, – поцокал Валкор языком. – Я, между прочим, тоже тебя ему не продал.
– Вот видишь, как ни посмотри – выходит «мы».
Валкор молчал, оглядывая меня, лохматую, в изрядно потрепанном платье, давно потерявшем красоту и помпезность.
– Тогда скажи, о, Светломудрая, – ехидно ухмыльнулся он. – Где мы возьмем зермени для оплаты городской пошлины?
– У меня осталась сережка, – я достала украшение из кармана. Неважно, как называется здешняя монета – самоцветы всегда в цене.
– Стоит страже увидеть у нас, оборванцев, сокровище – нас обвинят в краже, – покачал головой Валкор.
– Блин! – я закусила губу и опустилась рядом с ним. Прав он, и мне ничего не остается, как опять просить о помощи. – Валкорчик, ты же умненький… – Посмотрела на него широко раскрытыми глазами, аки известный кот. – Ведь придумаешь чего-нибудь, да?
Он склонил голову набок, облизнул губы, поглядел вдаль, где поднималось солнце, на меня, снова вдаль, конечно же, раскусив мою подхалимажную хитрость.