Конечно, Энки ему в матери годилась, но я всё равно жутко ревновала. А вот дед и в самом деле ничего, только на меня поглядывал с любопытством.
– А она что умеет? – спросил старик, и на меня обернулась вся труппа. Даже юный, худой паренек, похожий на Энки и Старика, поглядывал свысока. Валкор молчал, ожидая моего ответа, чтобы я знала своё место и была ещё послушнее. Только я устала и отмалчиваться не собиралась.
– По ослиному петь, – ответила, не опуская глаз.
– Хоть не немая, – хохотнула звонко Энки. – Если научить ее на фойли играть и дать чашу – подавать будут щедрее.
– Так и сделаем, если решите присоединиться, – согласился Старший. – Но отмыть бы её прежде.
Да ему самому после жаркого дня не мешало бы освежиться! Однако помня о наставлении Валкора, я промолчала. В конце концов, на кашу мы заработали. А если будет возможность помыться – день вообще удался.
Однако Валкор, ожидая от меня возмущений, поглядывал с подозрением, только зря. Я же согласилась быть покорной. Ещё хочу научиться чему-нибудь, что поможет заработать на хлебушек, поэтому кивнула и продолжила смаковать горячую, густую похлебку.
С появлением других собеседников, немногословный Валкор и вовсе перестал со мной разговаривать. Что помнил обо мне и заботился, я почувствовала, когда он оплатил кувшин горячей воды и ведро холодной, позволив мне вымыться в комфорте в небольшом закутке, сделанном из ветхих тряпок, а не в реке за городом.
Платье своё я постирала в том же тазике, правда с его рубахой и штанами, в то время как Валкор сидел среди новых знакомых, общался и смеялся.
– Хороший он.
Я обернулась и наткнулась на Энки, стоявшую у стены постоялого двора.
– Не проморгай.
Вдаваться в подробности наших отношений я не стала. Угукнула и продолжила пальцами расчесывать влажные волосы. Сменной одежды у меня не было, поэтому после стирки сразу надела платье на себя.
Как же мне не хватало ванны с душем, душистого мыла, расчески и кроватки! А также домашних тапочек, шортиков, маечки!
– На! – Не отставала от меня Энки, вернувшись с иголкой, размером с цыганскую, со вдетой в широкое ушко суровой нитью. – Зашей его рубаху.
Я поблагодарила её и взялась за дело.
Конечно, шить влажную ткань тупой иглой – то еще мучение. Но раз Валкор заботится обо мне, я позабочусь о нём, чтобы не ходил в драном.
Глава 26
Вечером в чистой рубахе без прорех, умытый, причесанный, Валкор выглядел настоящим красавцем. Несмотря на его похудевшее, изможденное испытаниями лицо, женщины и девушки посылали ему кокетливые взгляды и щедро бросали монеты в чашу.
Я крепилась, внимательно следила за его реакцией, за взглядами, что он бросал в ответ, бесилась и… молчала. Зато под вечер была накормлена вкусными медовыми лепешками, напоена душистым отваром и уложена спать в повозке вместе с Энки.
Храпела пышногрудая миривийка знатно, не хуже солдата, но я вымоталась, и ее храп воспринимала как колыбельную.
Следующий день прошел хорошо. Валкор удачно выступил, а когда спел шутливую песенку – и вовсе стал кумиром толпы. Внимание ли ему вскружило голову или появление новых знакомых, с которыми интересно общаться – он почти перестал разговаривать со мной, лишь изредка бросая небрежные взгляды. Однако по-прежнему кормил и следил, чтобы не я потерялась.
– Тебе надо помолиться Вирнуре! – посоветовала наблюдательная Энки, подметив мое состояние.
От заботы черноглазой, улыбчивой миривийки на душе стало хуже.
Я чувствовала себя неуклюжей, ничего не умеющей посредственностью, дико ревнующей эскартийца к каждому столбу. Конечно, я боролась с малодушием и растущей симпатией к Валкору, но выходило плохо.
– Угу, – кивнула, чтобы она отстала и перестала лезть в душу. Только Энки огорошила.
– Вот и сходим вечером. Я уже уговорила Валкора и Пиапа. Как раз попадём на цветение.
Какое цветение, чье, и как оно мне поможет – я не знала. Плохо разбираюсь в здешних верованиях. Но чтобы не вызывать подозрений, улыбнулась, надеясь, что до вечера она позабудет про инициативу.
Только зря. После обеда Энки подхватила меня под руку.
– Ну что? Идем? До вечернего выступления как раз успеем вернуться.
– Я что-то устала… – попыталась отказаться. Да не вышло.
– Идём-идём! – Энки буквально тащила меня за собой.
По дороге к заводи я тайком косилась на Валкора, беззаботно болтавшего с юным Пиапом и Энки, и гадала: он-то почему согласился пойти?
Вера в великую Жиаву не противоречит вере в других божков? Чтобы не вызывать подозрений?
Увы, ответов я не знала. Что самое обидное – из-за клятвы Валкор должен был отвечать на любой мой вопрос только правду, а спросить его я не могла. Вот же вселенская птица обломинго!
«Валкор, а как ты попал во дворец?»
«Разве Светломудрая, не знает?!» – ответит он, хмурясь и испепеляя взглядом.
«А откуда ты? И почему тебя зовут эскартийцем?»
«Ты не разбираешься в политике и народах, что живут в Дардане и соседних странах?»
Да, Валкор догадывался, что я не Ниаса. Никакая аристократка не стала бы зашивать рабу или пленнику рубаху, стирать штаны, но по возвращении во дворец можно будет придумать оправдание. Если же спалюсь на таких важных мелочах – придумать отмазку будет гораздо сложнее.
Так и представила, как меня экзаменуют при совете цензоров, как школьницу, и чувство самосохранения победило над любопытством.
Шли мы долго, пока не вышли к высоким каменным стенам и широкой лестнице, битком заполненной людьми.
Медленно вливаясь в толпу, мы поднялись и вошли в ворота…
Внутри я ожидала увидеть обычный храм – богатый или скромный, а вместо этого попала на огромную поляну, на которой высилось преогромное, необъятного размера древо, царапающее макушкой небо. Его раскидистая крона утопала в нежно-сиреневых, душистых цветах. А как оно пахло!
Мощеная дорога петлей огибала лужайку. По ней посетители святилища обходили величественное дерево, совершая почетный круг.
Чтобы паломники не повредили святыню, людей от поляны отделал широкий ров с водой и высокая кованая ограда.
Пока я осматривалась и удивлялась, толпа двигалась в одном направлении. Подняв руки над головой и растопырив пальцы, паломники взывали к Вирнуре. Некоторые настолько увлекались, что наступали друг другу на пятки, толкались, обходя древо жизни. Я же, следуя за солидного размера Энки, спокойно любовалась великолепным древом.
Интересно, сколько ему лет? Тысяча? Две? Больше? Если судить по необъятному стволу – оно очень древнее.