– Порой мастерство говорит само за себя. – Я старалась быть нейтрально-вежливой и держаться на расстоянии, но моя лесть понравилась Маузу. Он настырно приближался и очень уж заинтересованно разглядывал меня.
– Я представлял вас другой, – вдруг заявил, и моё сердце тревожно ёкнуло. Только этого не хватало!
– Беды сказываются на людях, – чтобы не бегать по кабинету, я присела в кресло, стоявшее в отдалении от второго.
– Вижу, – садор присел в соседнее. – Увидев Светломудрую на площади, среди черни, я сперва не поверил глазам. Только знаки плодородия убедили меня – это не мираж!
Черные глаза садора победоносно сверкнули. Мне же только и оставалось с досады кусать губу, совершенно позабыв, что Ниаса вела бы себя иначе. Она бы расстроилась, что её застали в унизительном виде, но я не она, и если Маузу решил, что смог унизить меня, ошибается.
– Вне зависимости от наряда, мы те, кто есть по сути, – ответила спокойно, сохраняя достоинство.
– О! – усмехнулся садор, щурясь как кот. – А я был наслышан, что вы цените роскошь. Кстати, как вас занесло в наши дальние земли?
– Воля случая.
– Что же не с посольством? – в словах Маузу сквозило неприкрытое ехидство.
– Хотела познать суть миривийского гостеприимства без позолоты лицемерия, – выдержала взгляд хозяина дома. Вроде бы не старый, не урод, но его общество переношу с трудом.
– Похвально. А что же тот нищий?
– Нищий и нищий, – пожала равнодушно плечом.
– Хотите вина? – не спрашивая, Маузу протянул чашу из цветного стекла, красиво сверкающего на солнце. Я не помню, чтобы он наливал его – значит, разлили заранее, что странно.
Пригубила для вида и опустила чашу. С ушлым садором надо ухо держать востро.
– Не нравится?
– Хорошее, – насильно растянула губы и почувствовала, как по спине прошел холодок. Недоброе место. И если Валкор при появлении типа унес ноги – неспроста.
– Я послал весть вашей родне, – из уст садора слова прозвучала недобро. Ведь не Индре сообщил, то-то испытывает взглядом. – Что поделать. Я слишком циничен. Появился козырь – его надо умело разыграть. Но я всегда готов к переговорам.
Я торговаться не спешила. Ибо Маузу не тот, кто придерживается договоренностей. Такой как он извивается ужом, во всём выискивая пользу.
– Но это потом, – и судя по его предовольному, сытому взгляду, он не сомневался в моей покладистости. – Вы столько перенесли в дороге, устали! Ах-ах! – Покачал головой. – Отдыхайте. Силы вам понадобятся. – Помолчал и добавил: – Всем нам понадобятся.
Обратно в комнату меня провожал конвой из стражи и служанок, что окончательно утвердило в мысли: я пленница.
Когда двери закрылись, по топоту в коридоре поняла: у комнаты выстроилась толпа, отрезая путь к бегству. И через окна с такой высоты не сбежать…
Я в ловушке! Просторной, роскошной, но от этого не менее опасной.
***
День прошел в отсыпании и безделии. Как бы ни уговаривали служанки, ела я мало, опасаясь, как бы не отравили, поэтому к обеду нагрянул раздраженный Маузу.
– Я не травлю гостей, – заявил с порога без обиняков, ворвавшись в покои. – Не выгодно. Или хочешь, чтобы накормили силой?
– Я много не ем.
– И видно – треть осталась. Жаль, – покосился на мою грудь, видневшуюся в декольте красивого платья.
Желтый наряд – легкий, красивый, с завышенной талией, подчеркивающей фигуру, декольте спереди и на спине добавляли женственности, а длинная юбка с шлейфом – загадочности. Только зачем мне всё это? В доме садора я бы предпочла ходить в рубище, лишь бы избежать его повышенного интереса.
Вечером настойчивая служанка вывела меня на прогулку. Голова кружилась от слабости, идти никуда не хотелось, но мне уже объяснили: моего мнения никто не спрашивает. Я – пленница и либо делаю, что от меня требуют, либо узнаю садора с иной стороны.
Тихие садовые дорожки, мощеные красочной плиткой, журчание фонтанчиков, зелень… От прогулки по саду опасности не ожидаешь, поэтому я даже расслабилась. И когда лицом к лицу столкнулась с молодым мужчиной, внешне очень похожим на отца, вздрогнула от неожиданности.
Такой же круглолицый, как садор, с усиками, неприятный. Еще с блудливым взглядом, ощупывавшим мою фигуру. От греха подальше я развернулась и поспешила обратно. И, только оказавшись в своих покоях, выдохнула с облегчением.
Я спала урывками: мучилась из-за кошмаров, голода и жажды. Хорошо, чтобы имелась возможность напиться из умывального кувшина.
Чтобы не вызывать лишний подозрений и не носиться туда-сюда, прихватила кувшин и поставила у изголовья постели.
Теперь вода была под рукой. Угощаться вином и едой, в изобилии стоявшими у постели и дурманящими ароматными, соблазнительными запахами, я п=прежнему опасалась. А дабы отказ не бросался в глаза, потихоньку сливала и прятала угощения во все возможные щели.
Роскошные ковры, конечно, жаль, но себя больше.
После полуночи на душный, пыльный город опустилась долгожданная ночная прохлада, и я, изнеможенная, смогла заснуть. Как вдруг постель прогнулась, и на меня навалилось тяжелое тело.
Липкие, влажные губы оставили слюнявый след на шее, жадные руки шарили по телу, стремясь попасть под ночную рубашку.
Я отчаянно брыкалась, пыталась кусаться. Только силы не равны.
Еще немного – злодей задерет подол, раздвинет бедра и…
Уже отчаявшись, я нащупала в кромешной темноте тяжелый сосуд с водой. Его изящная форма с узким горлышком пришлась как раз под ладонь. А пузатенькое, чеканное основание со всей силы обрушилось на голову насильника.
Покои огласил истошный, высокий вопль. Тут же раздался топот, лязг – как по команде в комнату вбежала вооруженная стража с зажженными фонарями в руках и садор собственной персоной.
Что насильник не он – радовало. Однако стоило увидеть его искаженное злобой, багровое лицо – сердце ёкнуло.
– Неблагодарная дрянь! – завизжал он, почти таким же высоким голосом, как и несостоявшийся насильник. Рванул ко мне и наотмашь ударил по лицу.
Рука у Маузу тяжелая. Я упала на подушки, зато краем глаза умудрилась разглядеть пухлое тело оглушенного, с тараканьими усиками, как у папаши…
Приготовилась к граду ударов, однако ярость садора обрушилась на вялое соседнее тело.
– Мисас! Недоумок! Даже бабу отыметь не можешь! Мне все за тебя делать?!
Испугавшись подобного поворота, я необдуманно покосилась на кувшин, который продолжала сжимать в руке. Садор заметил, зашипел, и я поняла: лимит гостеприимства миривийца исчерпан.
– Следовало быть любезнее, Светломудрая, – ухмыльнулся он кривой, недоброй ухмылкой, и крикнул: – В клетку её!