Как же мне стало стыдно!
***
Хорошо, что Валкор припас для меня обувь, иначе, бредя по бесконечным полям, я бы изранила ноги в кровь.
– А почему мы обходим деревни? – поинтересовалась, когда за весь день не увидели ни одного посёлка.
Уставший Валкор неопределенно пожал плечом и не стал отвечать. Чувствовалось, что ему до сих пор нездоровилось, поэтому, жалея его, я отстала с расспросами. Да и по правде, проделав пешком с десяток километров, мне и самой было не до болтовни.
Механически переставляя гудящие от усталости ноги, я раз за разом прокручивала в голове слова, которые он сказал.
Ответы эскартийца были логичны, точны, только нутром я чувствовала: он не соврал, но многое утаил. Это беспокоило, не давало покоя, и я, измаявшись подозрениями, прервала молчание.
– Ты желаешь мне зла? – затаила дыхание, ожидая ответа, как приговора.
– Нет.
– Клянешься?!
Он остановился, медленно обернулся и, поправляя заплечный мешок, выдохнул:
– Клянусь, я не желал тебе зла.
– А в чём тогда подвох? – обрадованная, я поспешила подойти к Валкору, чтобы заглянуть в его глаза, прочувствовать внутреннее состояние. – Он ведь есть?! Ну ведь есть же?
– Налегая на мою клятву, тебе бы следовало вспомнить о своей, – напомнил Валкор, хмуро поглядывая на меня.
– Вот как, да? – насупилась я. – Хочешь, чтобы я отстала? – Стопы горели, и я села прямо на землю. – Хорошо! Тогда ответь: ты и Дизра как-то связаны?
– Никак, – выдохнул Валкор и тоже опустился на траву. Однако в отличие от меня, растянулся, вытянувшись на спине, и закрыл глаза.
– Знаю, подозрения обидны, но пойми и меня. Не нахожу я себе места.
– Боишься предательства? – просил он, не поднимая век.
– Угу.
– Ты же, Светломудрая, сама предавала. И не единожды.
Я покачала головой и уже хотела заверить, что нет, как спохватилась: это я не придавала, а Ниаса? Помолчала и задумчиво возразила:
– Мы все взрослеем.
– Становимся циничнее, злее, целеустремленнее, – продолжил за меня он.
– Чаще подросткам свойственен юношеский максимализм, эгоизм…
– В зрелом возрасте эти качества укрепляются и расцветают, – перебил Валкор. – Так что привела не подходящий пример. Почему не хочешь признаться, что предавала?
– Я тебя предавала? – спросила прямо, чтобы скорее закрыть тему, казавшуюся мне опасной. Помнится, Валкором занималась Индра, в то время как Ниаса, получившая после долгой болезни матери власть, вовсю веселилась.
– А не помнишь? – дернулись края губ эскартийца.
– Можешь напомнить, а то из-за бед моя девичья память ослабела, – дерзко ответила я, разнервничавшись. Ведь Валкор прощупывал почву неспроста.
– Пригласила во дворец и сделала пленником.
Сказать, что услышав ответ, я обалдела и растерялась – ничего не сказать. Я даже дышать перестала. Да и что ответить?
«Не помню», «извини», «больше так не случится»?
– Молчишь? – Валкор повернул голову и приоткрыл глаза, чтобы проследить за моей реакцией. – Ни слова в оправдание?
– Если бы тогда я знала тебя лучше… – решила я схитрить.
– Не лги, – оборвал меня Валкор. – Находчивость твою я оценил. Не плохо, но дорога, полная опасностей, располагает к откровениям. Почему бы тебе не признаться, что ты не Светломудрая?
Под пристальным, одновременно озорным, насмешливым и уверенным взглядом эскартийца, я напряглась, смутилась… И все, что могла – растерянно хлопать ресницами.
– Почему ты так думаешь?
– Если не брать в расчет твои отметины, дарованные Риссой, ты точно не она.
– Думаешь, Пламенеющий ошибся? – перешла я в защиту, понимая: ещё немного, и меня окончательно расколют, приведя множество веских доводов, которые не опровергнуть.
– Полагаю, он решил: раз Златомудрая не годится, не плохо бы внести изменения в планы, иначе его пастве несдобровать. Иного объяснения не вижу.
– Да глупости! – отмахнулась я, но мой взволнованный голос, кажется, прозвучал слишком делано. – Зачем ему вмешиваться, если в Дардане достаточно тех, кто своими руками сместит неугодную Златомудрую?
– То есть ты не веришь и отрицаешь созидательную волю твоего покровителя – Риссы? – бровь Валкора удивленно изогнулась.
– Я не поняла: ты выискиваешь вероотступников? – нахмурилась я. Похоже, он раскалывает меня и собирает компромат.
– Замена неплоха! – довольно улыбнулся Валкор и закрыл глаза, замолчав.
Я прилегла рядом.
В чистом голубом небе плыли кудрявые облака, парила одинокая хищная птица… В траве сновала ящерица, тихонько шурша… Мир наполняла жизнь, суета, и среди всего этого напрягало вялое состояние Валкора, прежде бодрого и полного жизни.
– Что с тобой? – сорвалось с языка.
– Обычное любопытство? Или переживаешь: кто доведет тебя вести до Дардана?
– Обычная человеческая забота, – укоризненно уточнила.
Ответа не последовало. Я прикрыла глаза, но неожиданно надо мной нависла тень.
Приподняла веки и едва не ойкнула.
Валкор, опираясь на локоть, склонился и внимательно разглядывал меня, особенно задерживая взгляд на приоткрытых обветренных губах. Он наклонялся всё ниже и ниже и… когда я уже приготовилась к поцелую, прошептал:
– Что доказывает, что в море тебя ужалил морской демон. Несколько раз! Иначе объяснить твое великодушие, – лукаво улыбнулся, – не могу.
– Язва! – прорычала я и, перекатившись на бок, повернулась к нему спиной.
Обидно, что он играет со мной. Ведь не обязательно быть физиономистом, чтобы заметить, как я смущаюсь его взглядов, невольно опускаю глаза, переводя их с земли, на него, в угол…
«Засранец!» – расстроилась, захотелось заплакать, но не успела появиться слезинка, рука Валкора легла на бедро, а потом он и вовсе прижался ко мне.
– Без женской ласки молодец, якоже оскопленный телец, – выдал перл, и получил от меня тычок локтем в живот.
– Дурак! – взбрыкнула я, чтобы освободиться из объятий, но была притянута еще сильнее.
– Спи.
– Уснешь с тобой, как же, – проворчала. – Сначала доведешь до бешенства, что прибить хочется, а потом сладких снов. Ну-ну!
Дернула плечом, показывая, что хочу побыть одна. Однако Валкор неожиданно запел на незнакомом мне языке тягучую, красивую песню, обдавая дыханием затылок.
Не знаю, о чем она, но красивая. И в объятиях хорошо…
Прикрыв глаза и вслушиваясь в приятный, успокаивающий тембр Валкора, я, неожиданно расслабилась и задремала.