Далее обсуждали количество средств, предоставленных родами для организации празднества, какие музыканты и бойцы приглашены, какие вести дошли от соседей, кто почтит своим присутствием праздник… – но как-то вяло. И лишь окончательно убедившись, что я ни капельки не поумнела и точно всё та же недалекая дурочка, совет завершился.
Когда я покидала зал, незнакомые люди окликали меня, привлекали внимание, чтобы увлечь в беседу, однако Индра и охрана не дремали. Оттесняли любого, кто пытался задержать нас.
– Что ж, умница, – похвалила меня тетка, когда за нами закрылись толстые двери, и мы оказались в тишине просторной галереи, из которой открывался живописный вид на город и море. – Но расслабляться рано.
Ужин проходил наедине с Индрой. Несмотря на изобилие вкуснейших блюд, тетка ела совсем по чуть-чуть. Мне нравилось, как она держится, хотелось равняться на нее, однако я вынуждена изображать обжору Ниасу.
– Пока не узнаем, кто совершил покушение, тебе опасно появляться на людях, – вынесла вердикт Индра. Она отложила приборы и была явно настроена на серьезный разговор. – Используем безопасность как предлог. И все же с окружением ты должна знакомиться, поэтому на допрос пойдешь со мной. Но придержи язык, если только не захочешь приложить руку. Это дело ты любишь.
– Пытать? – испугалась я, даже перестала жевать.
– Сечь строптивых. Служанки боятся тебя. Хорошо, что Виста не робкого десятка и не подпустила к тебе Дизру. Кстати, в кувшине был яд.
Мне перехотелось есть.
– Еда проверена, – улыбнулась тетушка.
Разве это жизнь? Пусть вокруг роскошь, вкуснейшие блюда, лесть, только будь моя воля, никогда на такое не согласилась.
– А вам нравится ваша жизнь? – спросила я. – Вечный страх, ложь, лесть? Власть?
– На то нам и дана голова, чтобы отсеивать глупости. А на счет нравится ли… – Индра свела брови. – Есть ответственность. За род, за слуг, за тех, кому мы покровительствуем, за Дардан. Мы не идеальны, за нами водятся грехи, однако мы не хуже других властителей, имеющих свои нелицеприятные тайны.
– А вам не одиноко?
– Нет, – отрезала резковато Индра. – Не остается времени на всякие глупости. – Оглядела мою тарелку. – Сегодня у тебя совершенно нет аппетита. Тогда не будем терять время. Идем!
Минуя открытую галерею, мы, в сопровождении охраны, спустились на этаж и вошли в мрачный зал, с рядами стройных колонн, подпиравших высокий потолок.
Над головами в солнечных лучах играло огромное мозаичное панно. Разноцветные блики, падающие на каменный пол, ковровую дорожку и стены, алым цветом напоминали кровь, и я нервничала.
Под огромным родовым гербом стояли два кресла. Я и Индра сели. Телохранители встали по сторонам.
Я вскользь отметила, что мужчины высокие, подтянутые… Только я на работе не крутила шашней с коллегами, а уж в своем доме, со слугами, когда есть официальные наложники тем более не буду.
«Кстати, надо бы амагантов глянуть, любопытно же, что за павлины из элитного питомника…» – спохватилась я, усаживаясь удобнее.
Кресло покрывал мех. Представительно, вот только я, облаченная в шелковое платье, то и дело съезжала с него, поэтому ерзала. Индра покосилась на меня, и пришлось вцепиться в подлокотники.
Я приготовилась к приему делегации, просителей, появлению гонца или чиновника, однако распахнулись двустворчатые двери, и я увидела грязных, побитых мужчин в цепях. Куски тряпок, служившие набедренными повязками, едва прикрывали их интимные места на красивых, стройных телах.
От неожиданности и сострадания я дар речи потеряла.
Следом за пятью мужчинами вошла низкорослая уродливая старуха в штанах и короткой тунике. Лихо отвешивая красавцам, по сравнению с ней великанам, пинки маленькой кривой ногой, она буквально загнала их в зал.
Пленники упали передо мной ниц, и я окончательно впала в шок.
– Госпожа Светломудрая, госпожа Индра, – тон у старухи был как у заправской надзирательницы. – При опасности, угрожавшей вам, они струсили, трусливо разбежались. Мучительная казнь будет им достойным наказанием. – Она скривила брезгливую гримасу на морщинистом лице.
«Казнить?! Вот этих красавцев?!» – хорошо, что я спохватилась и вовремя захлопнула рот. Да я в жизни не видела таких потрясающих мужчин, тем более в таком количестве.
Темные оленьи глаза с густыми ресницами, сочные губы, широкие плечи! Вах! Мать моя женщина, держите меня семеро!
– Они виновны?! – повернулась я к Индре и зашептала, пытаясь сдержать дрожь в голосе. – Или их хотят сделать крайними и избавиться от свидетелей?
Наверно, выглядела дурой, но я в принципе не хотела портить себе карму, покладисто отправляя людей на смерть, тем более мучительную. Да, они призираемые трусы, зато какие красивые от них будут дети у кого-то. К себе я трусов не приближу, но пусть живут и не страдают за подлости других.
– Жаждешь помиловать их? – разочаровано нахмурилась Индра, взгляд её стал тяжелым.
– Трусов презираю – и рядом, как бы они смазливы не были, держать не стану. Не львы они. Однако, если не виноваты, пусть приносят счастье другим женщинам, а если виновны – придумаю им унизительное наказание.
Взгляд Индры буквально прожигал меня.
– В тебе говорит жалость или глупость?
– Желание найти истинного врага, – ответила я, не покривив душой.
– Хорошо, будь по-твоему. Танис! – тётка махнула рукой.
– Но госпожа! – забубнила старуха. – Они виновны! Оставлять их в гареме нельзя! Они могли сговориться!
Пятерка красавчиков, почувствовав, что появился шанс на спасение, разом поползли ко мне.
– Госпожа! Госпожа! – запричитали, заглядывая мне в глаза. – Помилуйте!
От жалости защемило сердце, но как женщина я была разочарована. В их сильных мускулистых телах скрывались трусливые души.
Они бы вцепились в мои колени, если бы безобразная Танис не щелкнула кнутом по мужским спинам. Красавчики взвыли от боли, а потом по их холеным лицам потекли слезы – они зарыдали!
Надсмотрщица дернула их за цепи, и амаганты, завывая и глотая слезы, поползли за ней.
Глава 7
В свои покои я возвращалась в смешанных чувствах.
– Не переживай, амагантов у тебя достаточно, – решила утешить меня Индра.
– Сколько? – уточнила я ради интереса.
– Двадцать два.
– Сколько?! – захлопала глазами.
– Из лучших питомников. Научены всему, что может понравиться женщине: умеют услужить, развеять, развеселить. Позвать?
– Не до них, – отмахнулась я. Тут живой бы остаться и избежать разоблачения. Да и зачем мне два десятка? Порой с одним намаешься. Мне бы найти единственного и любимого, отвечающего искренней взаимностью, чтобы делить с ним радости и печали.