Музыка звучала едва слышно, будто тонким невидимым потоком пронизывала всё пространство. Хор эльфов исполнял древнюю песнь благословения, и их голоса, чистые, возвышенные, накатывали волнами, обволакивая, создавая ощущение, будто само время остановилось. Алтарь сиял, украшенный золотыми узорами, а перед ним стоял жрец в белых одеждах, его лицо было скрыто под капюшоном, но голос звучал твёрдо, ровно, как если бы он уже не раз провозглашал союзы, что становились легендами.
И посреди всего этого была я.
Окутанная тысячами взглядов, стоящая рядом с Алтаиром, который был настолько идеален, что даже солнце за витражами казалось менее ослепительным. Он держался ровно, спокойно, его белые одежды ниспадали, как у божественного создания, а сияющие волосы, казалось, впитывали свет. Он был правильным. Во всём. В осанке, в выражении лица, в лёгкой улыбке, в спокойствии, которым он окутывал этот момент.
Я должна была чувствовать себя счастливой. Я должна была смотреть на него с благоговением, в восторге от того, что он — мой жених.
Но вдруг по спине пробежал холодок.
Я не сразу поняла, что что-то изменилось.
Музыка продолжала звучать, свечи всё ещё горели, гости всё так же наблюдали. Но где-то внутри, в самом воздухе что-то дрогнуло. Как будто невидимая струя ледяного ветра пронеслась по храму, оставляя за собой тонкую, едва уловимую вибрацию тревоги.
Жрец продолжал говорить, но его голос вдруг стал… странным. Будто с хрипотцой, будто его слова застревали в воздухе, мешаясь с чем-то невидимым.
Я поёжилась.
Алтаир едва заметно нахмурился, но ничего не сказал, а просто чуть крепче сжал мою руку.
Храм… задрожал.
Это было почти незаметно, но пол, который ещё секунду назад казался незыблемым, вечным, вдруг подёрнулся едва ощутимой дрожью, словно в его глубинах проснулось что-то огромное.
Пламя свечей колыхнулось. Витражи вдруг потемнели.
А затем в окна ворвалась тень.
Холод.
Леденящий, колючий, пронизывающий до костей. Он хлынул в зал единым порывом, затапливая свет, заставляя магические сферы дрожать и гаснуть. Где-то в дальних рядах кто-то вскрикнул, звук этот был резкий, испуганный, нарушивший благостное спокойствие, царившее секунду назад.
В храме стало темно.
Не так, как бывает при заходе солнца. И не так, как если бы просто погасли свечи.
Это была другая тьма. Живая. Двигающаяся. Тьма, которая не просто пришла, а вырвалась из какого-то далёкого кошмара, вцепившись в реальность, прогибая её под себя.
Я задохнулась.
Шёпот гостей перерос в глухой ропот. Жрецы начали торопливо читать заклинания, но слова звучали приглушённо, странно, словно их заглушал чужой голос, невидимый, безмолвный, но громкий в самом воздухе.
Я вцепилась в руку Алтаира, глядя в окно, пытаясь понять, что происходит.
Небо темнело на глазах.
Секунду назад оно было сияющим, чистым, а теперь — густая тьма, словно солнечный свет стерли с небес чьей-то неведомой силой. Капли черноты стекали по витражам, точно густая краска, растекаясь, искажая изображения.
И тогда я услышала его.
Этот звук…
Рокот.
Глубокий. Низкий. Живой.
Воздух в храме дрогнул, затрещал, словно что-то огромное коснулось самого его пространства.
Я почувствовала его присутствие прежде, чем увидела.
Что-то могущественное, древнее, чуждое этому месту — оно было здесь.
Оно входило.
И с каждым мгновением становилось ближе.
Раздаётся громкий удар, и воздух взрывается вихрем магической энергии. Двери храма распахиваются, будто сорванные ураганом, с такой силой, что створки летят в стороны, врезаясь в колонны, а тяжёлые золотые украшения с гулким звоном падают на мраморный пол. Громадные витражи дрожат, с них сыплются крошечные осколки, будто храм сам отказывается терпеть то, что в него ворвалось.
Ветер хлынул внутрь, холодный, чужой, несущий с собой тьму. Она не просто затекала в зал, не просто ложилась мягкой дымкой — она двигалась, дышала, жила. Она клубилась у порога, извиваясь чёрными волнами, а в её недрах мерцали алые огоньки — как сотни призрачных глаз, наблюдающих за этим миром из бездны.
И из этой тьмы выходит Он.
Высокий. Мрачный. Опасный.
Чёрный дракон.
Малгарт.
Почти ленивой походкой он переступает порог, позволяя теням стекать с его сапог и расползаться по полу чёрной змеиной дымкой. Его длинный чёрный плащ развевается, задевая остатки разбитого витража, тёмные волосы растрёпаны ветром, но ему, кажется, всё равно. Его алые глаза сверкают, будто огонь заключён в само их нутро, и он смотрит прямо вперёд, не торопясь, наслаждаясь моментом.
И в этот момент мир спотыкается.
Секунда тишины. Затаённого, ледяного страха.
А потом — паника.
Где-то в глубине храма кричит женщина. Кто-то роняет кубок, и звон стекла разносится эхом. Гости пятятся назад, теснятся, некоторые падают на колени, прижимая руки к груди, будто молитва способна защитить их от этого кошмара.
Жрецы хватаются за магические амулеты, бормоча заклинания, но их пальцы дрожат, и я вижу, как несколько защитных сфер тускнеют, прежде чем окончательно гаснут.
Алтаир делает шаг вперёд.
Я чувствую, как он напрягся, как его пальцы сжались в кулаки, а магия внутри него закипела. Белая, чистая, сверкающая, словно молния, она пульсирует в воздухе вокруг него, отбрасывая свет на разлившуюся по полу тьму.
И в этом контрасте — Белого дракона и его брата, явившегося из теней — я впервые понимаю, что они действительно враги.
— Малгарт! — голос Алтаира звучит как удар молнии, словно небеса сами разразились гневом. — Убирайся!
Малгарт останавливается.
Тьма застывает вокруг него, подрагивая, будто ждёт его команды. Он поднимает голову, его губы кривятся в усмешке, алые глаза сверкают насмешкой, опасной, ленивой, но в ней скрыто нечто иное.
— Убирайся? — произносит он, и его голос бархатный, глубокий, но в нём есть тень насмешки, отголосок чего-то очень древнего. — Ты говоришь со мной так, будто имеешь право.
Алтаир делает ещё один шаг вперёд, его магия нарастает, воздух становится наэлектризованным, словно храм сам превращается в раскалённый клинок, готовый вонзиться в грудь Чёрного дракона.
— Ты вторгся в мой дом. Ты осквернил наш союз. Уходи пока можешь.
— Пока могу? — Малгарт смеётся, но в этом смехе нет радости, только ледяной интерес, только скрытая угроза. Он медленно оглядывает зал, лениво скользит взглядом по толпе, по жрецам, по сотням испуганных лиц, и только потом его взгляд останавливается на мне.
Я застываю.
Будто весь этот кошмар был о ком-то другом, пока он не посмотрел на меня.
— Я пришёл за тем, что мне принадлежит.
Слова падают в храм, как свинец.
Малгарт поднимает руку, и тьма дрогнула, зашевелилась, поползла вперёд, направляясь ко мне.
Я сжимаю ладони в кулаки, стараясь не отшатнуться, но тело предательски напрягается.
— Эллерия — не твоя добыча. — Голос Алтаира твердый, как камень, как само солнце, ослепительное, непреклонное.
— Да ладно? — Малгарт делает ещё шаг, и тьма взрывается волной, от которой ближайшие гости валятся на пол, пытаясь закрыться от нее. — Ты так в этом уверен?
Алтаир резко поднимает руку, белая магия расходится кольцом света, но Малгарт даже не шелохнулся.
— Сколько ты будешь от меня её прятать, брат?
Мир завис.
Брат.
Я чувствую, как кровь отливает от лица, а пальцы становятся ледяными.