Услышав имя благородного, служитель перестал строить из себя важного господина и быстро проводил меня к нужному человеку…
Этим человеком оказался не старик, которого я видела в прошлый раз, а один из его молодых помощников, сговорчивый и нежадный. Встреча с заключенными обошлась мне в пять серебряных телриков, что было вдвое меньше суммы, на которую я рассчитывала, и в трое меньше той, которую подготовила.
— У тебя четверить часа, уважаемая. Не больше, — предупредил меня молодой служащий, чуть растягивая слова. — Я бы не хотел, чтобы ты встретилась с моим начальником.
На подземном этаже ничего не изменилось. Пасмурное утро не повлияло на пакостные ощущения, которыми пропитался коридор с камерами. Я поежилась впервые с тех пор, как покинула «Тиодон».
— Грэз… Эй! — сказала я, остановившись перед нужной решеткой.
Спящие за ней люди зашевелились, но первым проснулся Лидс. Он сел на лежанку, а затем стал тереть ладонями сонное лицо. На нашем конюхе заключение почти не сказалось: вечно загорелый Лидс разве что немного побледнел. На Грэза тюрьма подействовала сильнее.
— Эйна! — обрадовался он мне. — Как неожиданно!
— Тсс! Тише.
Я обернулась и, убедившись, что служка-плут смотрел в другую сторону, просунула сквозь прутья сверток с рыбными пирогами. Лидс все понял без слов и сразу спрятал подарок за пазуху.
— Я догадалась, что вас плохо кормят.
— Это да, — согласился Грэз. — Кормят ужасно.
Он провел рукой по обвисшим щекам. Щетина, которая их покрывала, не могла спрятать посеревшую кожу.
— Я даже радуюсь, что у меня тут нет зеркала. Боюсь себе увидеть, представь себе!
— Ты выглядишь не так уж плохо.
Он грустно улыбнулся.
— У тебя получилось сказать это очень убедительно. Еще чуть-чуть и я мог бы поверить.
Лидс промолчал. Он сидел на узкой тюремной лавке, терпеливо ожидая чего-то. Мне нравился стойкий фатализм нашего конюха.
— Вам уже рассказали? — спросила я, протянув руку своему другу.
Пальцы у него были шершавыми и худыми. Грэз сильно сдал и выглядел много хуже, чем при нашей прошлой встрече. Почувствовав рукопожатие, я стиснула его ладонь в своей.
— Что за новости? — настороженно спросил Грэз. — Нам ничего не говорят и уже давно ни о чем не спрашивают. Даже мага я не видел уже несколько дней, поэтому больше не жду хороших вестей, моя дорогая.
— Зря. Возможно, что после Дней благоденствия вам вынесут приговор.
Лидс навострил уши. Грэз замер. Наверное, они оба сейчас гадали, что было в этом хорошего.
— Я слышала от лорда управителя, что вас ждет изгнание. Из Эннавы придется уехать, но для вас это лучший шанс сохранить жизнь.
Грэз помолчал. Потом он тяжело вздохнул, а на его лбу, между бровей, появились горькая складочка.
— Я понимаю. Я стану изгнанников и больше не увижу Осарос…
Он покачал головой, сокрушаясь о будущем.
— Я бы поехала с вами, будь я одна… Прости, что не смогла сделать большего.
— Не зачем тебе ехать. Зачем губить себя?
Он выглядел грустным и жалким. Я привыкла видеть уверенного в себе Грэза, а этот новый человек казался мне незнакомцем. Когда служитель махнул мне рукой, в глубине души я обрадовалась этому.
— Мне пора. Я приду снова, а пока постараюсь договориться, чтобы вас кормили чуть лучше.
Грэз повторил слова благодарности, хотя совсем не выглядел обрадованным легким приговором. Уже в конце коридора перед самой лестницей я обернулась. Грэз стоял вплотную к решетке, вцепившись в прутья руками.
Служка-плут содрал с меня еще два телрика за то, что будет давать заключенным порции еды чуть больше и чуть лучше, а потом проводил меня к выходу, не предназначенному для посетителей. Там, в подворотне позади управы, он оставил меня одну…
В «Белой ласточке» кипела работа, а энергичный голос Вила было слышно даже за закрытыми воротами. Эти звуки немного разогнали мое дурное настроение.
— Давай эту доску сюда! Подтащи! Тид, не урони!
Войдя во двор, я увидела Вилиса, раздающего указания с бочки, Тидела и незнакомую девицу в темном платье… Присмотревшись я поняла, что, казалось, встречала ее в приюте странников. При моем появлении все трое бросили свои занятия, а затем Вилис спрыгнул с бочки.
— Я полагала, что ты будешь разбирать сарай сам, а не станешь командовать! — заметила я.
— Мои руки уже не болят, тетушка, — робко вступился за друга Тид.
— Я не об этом. Вил здесь не для того, чтобы тобой помыкать… Кто это с вами?
Девчонка выглядела очень юной (вряд ли ей исполнилось хотя бы восемнадцать), но была крепко сбитой и, видимо, имела привычку к работе.