В воротах появилась чья-то фигура, и я подняла голову. Это оказался не Вил.
— Травница Эйна? — неуверенно спросила незнакомая девочка, оглядывая двор, который мы до конца очистили от следов пожара.
Посетительница была хорошо одета. Вероятно, она служила в приличном доме и пришла сюда не по своей воле.
— Это я.
— Меня прислала хозяйка. Ей интересно…
Девчонка замялась. Я заставила себя улыбнуться.
— Пойдем. Расскажи мне, чего хочет твоя хозяйка.
Все пожелания маленькой прислужницы были записаны в большую учетную книгу. Несколько дней назад ее подарил мне Вил в благодарность за нож. Один только резной деревянный переплет весил, как пара кирпичей, но вещица выглядела изящной. На стареньком столе в полуразрушенной конюшне она смотрелась совершенно неуместно. Когда я спросила Вилиса, откуда он взял деньги, мальчишка ответил, что потратил свою долю из награды лорда.
— Это только начало, — сказал тогда Вил. — Нам всем нужно приодеться. И стол купить.
Он что-то подсчитывал, чиркая по бумажке.
— Вот эти три заказа выполним и купим… Или все-таки одежда важнее?
Я посмеялась и потрепала ученика по голове. Тогда Вилис отстранился, обиженно зыркнув из-под челки.
— Я хочу, как лучше! К нам теперь ходят важные люди!
— Я знаю.
«Важные» люди к нам, конечно, не ходили, но вот слуги из богатых домов в «Белую ласточку» стали заглядывать часто. Дела пошли неплохо, и свободные деньги у нас завелись.
Я плеснула на лицо холодной водой, которая попала мне на волосы, намочив края чепца. Капли покатились по вискам и лбу, а затем добрались до шеи. Не вытирая лица, я вышла во двор, где дул свежий ветер.
Я много лет занималась колдовством и всякое видела. Меня не пугали кровавые жертвы, если только они не были напрасными.
— Эйна? — раздался голос Вилиса. — Ты плачешь?
— Нет. Я просто умылась.
Тид ушел в город, чтобы отнести покупателю желудочную настойку, а Кейра приходила только по утрам на полдня. Во дворе, кроме нас двоих, никого не было.
— Узнал? — спросила я Вила.
— Еще бы! На рынке уже все говорят, Ринелия, правда, того…
— Мертвая?
— Да. Говорят, ее бросил покровитель, поэтому певичка и не выдержала. Не то отравилась, не то удавилась…
— Значит, сама…
Вил кивнул.
— Ага.
Я направилась в дом, а мальчишка увязался следом. Он странно вел себя. Вилис заглядывал мне в лицо, а сам шел, втягивая голову в плечи, как будто ему было рядом со мной неуютно. От его обычной болтливости не осталось и следа, а мне невыносимо хотелось с кем-нибудь поговорить. За жизнь Ринелии было дорого уплачено — певичка не должна была так распоряжаться этим даром. На месте колдуна, проводившего обряд, я была бы очень зла…
— Получается, все было напрасно?
— Что напрасно? — спросил Вил, дергая меня за рукав. — Эйна? Эй!
— Ничего…
— Ты странная. Я поговорю с Тидом…
— Нет! — остановила я мальчишку. — Не нужно!
— Тогда объясни, что случилось! Эта Ринелия тебе никто. Я так ее вообще даже не видел.
Вил выглядел смешным с грозно сведенными бровями и поджатыми губами.
— А ты ведь и не знаешь… Бену убили, чтобы исцелить Ринелию.
— Чего?
Вся бравада слетела с мальчишки. Он прижал ко рту руку и испуганно распахнул синие глазища.
— Вот так. Никому не говори.
— Никому! Клянусь!
В ученике я не сомневалась. Он бережно хранил мой собственный секрет — сохранит и еще один, менее важный. Наконец, перекошенный рот Вила захлопнулся.
— А… Да… Напрасно, получается?
— Получается… Никому заранее не узнать, что напрасно, а что правильно. Наверное, колдун верил, что поступает правильно…
— Ты что такое говоришь, Эйна? — испуганно пробормотал Вилис. — Убивать нельзя!
Я вздохнула. К сожалению, для меня это не было так просто, как для мальчишки.
— Эйна?
— Почему, Вил? Почему плохо? Бена — нищенка и воровка, которая жила в грязи без будущего и надежды. Ринелия была молодой и красивой. Талантливой, как говорят, к тому же. Разве ее жизнь не стоила больше, чем у бродяжки?
Вилис сел напротив меня. Мальчишка был бледен и напуган, и я наконец осознала, с кем говорила и что обсуждала. Я рассмеялась.
— Извини, Вил. Сделай мне что-нибудь успокаивающее, как я учила. Хорошо?