Вил сглотнул.
— Да.
— Никому не показывай эти книги, — добавил алаазиец. — Даже близким друзьям, в которых ты уверен. Довериться ты можешь только тем, кто посвящен в наше дело. Только им. И никому больше.
Проникнувшись важностью момента, Вил прижал книги к груди. Пальцы мальчика впились в шершавую чуть желтоватую бумагу. Потом Вил посмотрел в окно.
— Гадство! — выругался он. — Почему?
Колдун подобрался. Алаазиец нахмурился и выразительно посмотрел на мальчика.
— Это Кейра, прислуга… Зачем она только пришла в такой час? Мешается, как обычно!
Вилис шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы, а потом повернулся к колдуну. Внезапно пробудившимся чутьем мальчик догадался, что алаазиец готовится оценивать потенциального ученика и мнение этого человека будет зависеть от действий Вила.
— Я уведу Кейру со двора, — решительно сказал он. — Когда она уйдет, ты тоже уходи. Хорошо?
Алаазиец кивнул. Появление девушки не напугало его, и Вил с еще большим уважением посмотрел на колдуна. Затем мальчик побежал выпроваживать Кейру…
До драгоценных записей Вилис добрался только вечером. Эйна вернулась сильно не в духе и с порога принялась нещадно гонять ученика. Несправедливо! Вил едва успевал вздохнуть, выполняя ее поручения, а Тиделу, который объявился на целый час позже Эйны, даже не влетело за опоздание. А все потому, что мелкий догадался притащить с собой целую охапку молодой череды.
— Молодец, — рассеянно произнесла Эйна, раскладывая стебли по столу.
Вдруг наставница тепло улыбнулась Тиделу. Она потянулась, чтобы потрепать мальчика по голове.
— Правильно срезал… Ты за ними ходил на берег?
Тид покраснел.
— Ага. За ними…
— Молодец. Только будь осторожен. Не стоит далеко уходить от города.
Эйна снова погладила смущенного Тида по голове, и Вилис насупился. Он столько бегал, а похвалу забрал Тид.
— Зачем нам эта череда? Ее еще рано собирать.
— Рано или нет, она пригодится.
— Ага, конечно, — буркнул Вил, повернувшись к наставнице спиной.
— Ты опять обижаешься? — удивилась Эйна. — Что тебе не понравилось на этот раз?
Вил дулся до самого вечера. Мысль про колдовскую тетрадку жгла его, как крапива, и тоже не добавляла хорошего настроения. Когда Вилис оказался в своей комнате и заперся на замок, руки мальчика дрожали от предвкушения.
В этом месте течение Хисны ускорялось, образуя крутой берег. Слева возвышалась городская стена, а справа тянулись густые заросли какого-то кустарника. Тидел снова ушел из приюта странников, чтобы побыть в одиночестве.
— Лучше не сидеть на обрыве, — раздался звонкий девчоночий голос у него за спиной. — Ты можешь упасть, знаешь?
Тидел обернулся, а затем провел рукавом по мокрым глазам. Вчерашняя знакомая была одета в миленькое полосатое платьице с белым передником, уже другое по сравнению с прошлой встречей, хотя редкий горожанин мог позволить своим детям так часто менять одежду. Собственные штаны Тидела множество раз штопали, а на рукаве куртки уже несколько дней красовалась незалатанная дыра.
— Снова ты, — сказал Тидел.
Он прикусил губу и исподлобья посмотрел на девчонку. Сегодня она выглядела дружелюбной, хотя вчера едва не набросилась на Тида с кулаками… То есть она, конечно, не бросалась, но выглядела готовой это сделать…
— Хорошо, что ты тут. Я боялась, что ты не придешь.
Девочка пригладила волосы (у нее были аккуратные косички и вьющаяся золотистая челка), а затем сделала несколько шагов в сторону Тидела. Тот настороженно наблюдал, как она садится на покрытую травой полянку рядом с обрывом. Затем девчонка положила ладошки поверх корзинки, замерла с ровной спиной и уставилась на Тида.
— Почему ты вчера плакал? — спросила она.
Тид насторожился еще сильнее.
— Тебе-то что?
— Да ничего.
Она пожала плечиками, открыла корзинку и поманила к себе мальчика.
— Я хочу извиниться.
Тидел неуверенно встал, а странная девочка продолжила болтать.
— Прости, что накричала на тебя вчера. Просто это мое любимое место. Я не ждала тут кого-то встретить.
Она выглядела дружелюбной, и Тидел неуверенно взлохматил волосы. Он все-таки был незлобливым мальчиком.
— Я вчера тоже никого не хотел видеть, — признался он.
— Тебе было грустно?
Тид насупился. Это выражение он подцепил от Вилиса, но никак не мог правильно освоить. У старшего мальчика получалось быть угрожающим, а Тида, наоборот, хотелось пожалеть.