— Дядя, а что говорит изумрудная пери? Переведи!
Он с большим трудом заставил себя сосредоточиться на рассказе «пери» и что-то там переводил племяннице. Они посмотрели три программы, и Шахерезада умоляла еще, но он уложил ее спать, заверив, что диски никуда не денутся и завтра она сможет сама смотреть их хоть весь день.
— А я хочу с тобой! Я хочу, чтобы ты мне переводил, что она рассказывает! Я же ее не понимаю!
— Наймем тебе учительницу французского языка, а завтра приключения пери посмотрит с тобой Нурали, — сказал Гамид.
И вдруг с ужасом подумал, что ему совершенно не хочется, чтобы Нурали смотрел на изумрудную пери. Но тогда рухнет весь его план! Нет, эта особа — невеста Нурали, и они должны пожениться. Это он, Гамид, не должен больше на нее смотреть.
Однако уже сразу после того, как Шахерезада заснула, он уволок, будто добычу, в свои покои несколько дисков и смотрел, смотрел, прокручивая обратно запись, где «пери» была в кадре.
В полночь явился Нурали, чтобы ритуально ночевать в холле у порога его покоев. Гамид, вскипая от неожиданного приступа ревности, в первый миг хотел было выключить компьютер, но заставил себя вернуться к реальности и рявкнул:
— Пойди сюда! Посмотри на свою невесту!
— Я уже ее видел, мой господин.
— Посмотри еще. Нравится?
— Благодарю вас, мой господин. — Нурали поклонился.
— Я задал вопрос! Отвечай! Нравится?!
— Безусловно, мой господин. Я вам безмерно благодарен.
— Не иронизируй! Тебе еще предстоит добиться ее руки!
— Слушаюсь и повинуюсь, мой господин.
Дальше пошло еще хуже: Нурали держался подчеркнуто покорно, Шахерезада изводила дядю разговорами о пери и жаловалась на учительницу французского языка, что та не может научить ее языку пери за один день, но самое ужасное, что каждый вечер они с Шахерезадой смотрели по три программы «Шатер кочевника». Может быть, Гамид и справился бы со своей ненужной страстью к «чужой невесте», когда бы ее не видел. Но по три программы каждый вечер! И еще несколько в своих покоях до прихода Нурали. Бесстрастного и почтительно покорного.
План Гамида был таков. Нурали встречает «пери» в аэропорту, везет в лучший отель, сам селится в соседнем номере и постоянно сопровождает пери в качестве гида и переводчика. После подписания контракта Нурали предлагает ей снять пилотную серию в Альмире — частной резиденции семьи эмира. Там сохранился практически нетронутым старинный дворец пятнадцатого века с традиционной планировкой — делением на мужскую и женскую половины и уникальным по архитектуре сералем — помещением для гарема. Съемки в Альмире никогда не производились, то есть настоящий эксклюзив, но Нурали, пользуясь свой близостью к эмиру, сумеет такое организовать.
Вот там-то, на побережье, в ста двадцати километрах от столицы, в Альмире, совершенно изолированной от посторонних глаз, Гамид и рассчитывал устроить настоящий спектакль для своей племянницы — с Абу Рашидом на «волшебном» верблюде и изумрудной пери, выходящей из шатра. К тому моменту, но не раньше, Абу Рашида надо доставить во дворец в качестве посланца пери, и он сообщит Шахерезаде, что пери уже прибыла и разбила свой шатер в Альмире.
Но старик самостоятельно явился во дворец точно накануне прилета лауреатки. Гамид чуть не лопнул от злости, когда Нурали со смиренным видом доложил:
— Прибыл Абу Рашид из клана Ваха, мой господин.
— Кто тебя просил? Хочешь перечеркнуть все мои планы? Накорми его, дай денег, и пусть убирается обратно! Не желаю я его видеть рядом с моей девочкой. Вызовем, когда понадобится!
Нурали вдруг упал на колени. Гамид онемел: никогда в жизни тот не делал ничего подобного.
— Клянусь, я его не приглашал! Я сам только что узнал. Он с пропускного пункта позвонил ее высочеству, и она…
— Замолчи! — Гамид схватился за голову. — Уйди! И не спускай с него глаз!
Вечером Гамид как обычно отправился укладывать спать свою племянницу и с тревогой ждал результатов ее общения с Абу Рашидом. Можно было и самому поговорить со стариком, заранее проинструктировать, но лишний раз видеть рожу этого проходимца было выше его сил.