И пока я жду от него ответ, я настраиваю свой телефон и ставлю его на прикроватную тумбочку возле, стараясь выбрать такой ракурс, чтобы запечатлеть всё.
— Папочка, ты сказал, что хочешь снять мою рубашку сам, поэтому я её оставляю для тебя.
Лишь раскрыв края рубашки, я ложусь обратно на постель и трогаю грудью, сжимая и разжимая её. Мои пальцы описывали круги вокруг сосков, вызывая дрожь удовольствия, пробегающую по моей спине. Медленно я скользнула пальцами вниз по животу и между бедер, чувствуя, как моё тело изнывает от желания, я просовываю руку под трусики и начинаю растирать себя, тихо постанывая.
Мои стоны становятся сильнее, я представляю, что это его руки исследуют каждый сантиметр моего тела. Я выдохнула, не осознавая, что всё это время задерживала своё дыхание. Когда я увеличила давление на клитор, моё дыхание стало всё более прерывистым, а сердце заколотилось быстрее. Я закрыла глаза и растворилась в ощущениях, полностью поглощённая страстью и желанием, которые пронзали меня.
Я бросила взгляд на экран, и одна мысль о том, что он будет наблюдать за мной, только усилила напряженность момента. Моя свободная рука потянулась к груди, и я зажала сосок, выгибая спину, когда новая волна удовольствия захлестнула меня.
— Ох, папочка, как же ты мне сейчас нужен, — томно стону я, жмуря глаза.
Доносится вибрация телефона.
Мейсон: Ты играешь с огнём.
Я чувствую, что подбираюсь всё ближе и ближе к оргазму пока, наконец, не начинаю вздрагивать. Его слов было достаточно. Требуется несколько секунд, прежде чем бурный оргазм сотрясает всё моё тело.
Остановив съемку, я сразу посылаю видео папочке.
Я: Тебе понравилось моё видео? ;)
Мейсон: Детка, ты понятия не имеешь, как сильно мне это понравилось. Но знаешь что? Ты заплатишь за то, что ослушалась меня.
Я: Звучит многообещающе! Что ты собираешься со мной сделать?
Мейсон: Я накажу тебя так, как ты заслуживаешь. Мне придется взять тебя под контроль, раз ты такая непослушная, и заставить молить о пощаде.
Я: А что если я не хочу пощады? Я хочу, чтобы ты был груб со мной.
Мейсон: Будь осторожна в своих желаниях, детка. Я не собираюсь быть с тобой снисходительным. Уж слишком долго я не наказывал тебя.
***
Я просыпаюсь от ощущения, что его губы прижимаются к моим. Улыбка расплывается на лице еще перед тем, как мои глаза распахиваются, и я вижу, что он ухмыляется мне сверху вниз.
— Доброе утро, красавица, — говорит папочка низким и хрипловатым голосом.
Я поднимаю руки и притягиваю его ближе к себе, прижимаясь к нему.
— Ммм, доброе утро, — отвечаю я, улыбаясь ему.
Он наклоняется и снова целует меня, на этот раз более глубоко. Когда он отстраняется от поцелуя, и я слегка надуваю губы.
— Который сейчас час? — всё ещё сонно спрашиваю я.
— Чуть позже 10, — сказал папочка, улыбаясь мне. — Я дал тебе немного поспать. Ты выглядела слишком мило, чтобы я тебя потревожил.
Я улыбнулась ему в ответ.
— Спасибо.
— Я вижу, ты не забыла о моих словах, — говорит он с ухмылкой, когда его пальцы скользят по подолу явно слишком большой для меня рубашки, которая поползла слишком вверх.
— Да, кто-то сам хотел её с меня снять.
Он наклоняется и теперь осыпает всё моё лицо поцелуями, заставляя меня неудержимо смеяться.
— Остановись, остановись! — говорю я между смешками, пытаясь игриво оттолкнуть его.
Он останавливается, и вместо этого переходит на мою шею. Его поцелуи медленные и нежные, и я чувствую его тёплое дыхание на своей коже. Он продолжает целовать меня, спускаясь к ключице, а затем снова поднимаясь к уху, покусывая мочку.
Я поворачиваюсь к нему лицом, наши глаза встречаются, и он крепко целует меня. Наши губы двигаются синхронно, и я чувствую, как его рука проводит по моим волосам, притягивая меня ближе к нему.
— Я не могу насытиться тобой, — бормочет он, отстраняясь, его глаза темнеют от желания.
Я тихо стону в ответ, моё тело снова начинает жаждать его.
— Неужели? — шепчу я, мои пальцы скользят вверх по его груди и в волосы.
Я всё ещё не могу поверить, что мы вместе.
Мы ещё долго нежились, пока нам не пришлось вставать и начинать день.
Направившись на кухню, мы вместе начали готовить завтрак. Пока мы это делали, наши руки часто соприкасались, и я чувствовала, как жар между нами становится всё сильнее.
Всё было готово, и мы сели кушать. Наслаждаясь едой, я не могла не затронуть тему, которая лежала камнем на моём сердце.
— У тебя есть какие-то новости насчёт твоей Европейской сделки?
— Да, как бы ты смотрела на то, чтобы учиться в Европе? Если бы я согласился на сделку, — ответил он, пристально глядя на меня.
Я на мгновение замолчала, обдумывая то, что он предлагал.
— Звучит заманчиво.
— Я знаю, что это важное решение. Такое обдумывается годами. Но если мы найдем хороший университет, и тебя всё будет устраивать, то мы можем уехать. Тем более с моим рабочим графиком у нас будет достаточно времени, чтобы исследовать и насладиться всем, что может предложить Европа.
— Я доверяю твоему выбору, папочка. Если ты действительно думаешь, что нам будет лучше там, то давай поедем.
Несмотря на то, что идея познакомиться с новой культурой и самое главное иметь папочку всегда рядом со мной, звучало невероятно, всё равно было слишком неожиданно.
— Просто подумай об этом сама, Габриэль. Твоя судьба решается тоже.
Когда мы убирали со стола, я почувствовала его присутствие позади себя, а затем его губы на моей шее. Сначала он был нежен, а потом он начал покусывать меня. Его губы касались моей кожи, посылая электрические разряды по всему телу. Я откинула голову назад от удовольствия.
— Я не забыл о твоём наказании. Ты ослушалась меня вчера, и теперь тебе нужно заплатить за это, — прошептал папочка мне на ухо.
Он повернул меня лицом к себе и велел приготовиться к наказанию.
Я чувствую, как колотится моё сердце, когда он ведет меня в спальню, где велит лечь на кровать, животом вниз. Я повинуюсь, чувствуя смесь нервозности и возбуждения. Он медленно приближается ко мне, его глаза прикованы к моим, затем он взбирается на кровать, и позже я чувствую его дыхание на своей шее.
Без предупреждения он поднимает рубашку, и начинает прокладывать дорожку поцелуев вниз по моей спине, останавливаясь только для того, чтобы покусывать и посасывать мою кожу. Я стону, выгибаю спину и тянусь к нему, но он отстраняется.
— Пока нет, — говорит он, и я слышу командные нотки в его голосе.
Он достает повязку и закрепляет её у меня на глазах, погружая в полную темноту. Я слышу, как он ходит по комнате, шуршит ткань и чувствую, как место рядом со мной прогнулось.
Папочка поднимает рубашку ещё выше, обнажая всю мою спину и попу. Внезапно я чувствую острое прикосновение плетки к своей коже. Я вскрикиваю, удивлённая резкой болью, но он не останавливается.
— Габриэль, что ты сделала вчера?
— А, я—
Пока я успеваю ответить, приходит ещё один удар. Я выгнула спину только сильнее.
— Я ослушалась папочку, — еле проговариваю я.
— Папочку надо слушать. Тебе ясно? — проговаривает он тихо и чётко.
— Да, папочка, — процедила я сквозь зубы, после того как он нанёс ещё один более громкий удар.
— Вот и отлично. В первый раз я сделаю лишь ещё пять ударов. В следующий раз будет больше. Тебе ясно?
— Да.
Каждый удар тяжелее предыдущего, и я чувствую, как моя кожа медленно краснеет и горит.
Он делает паузу после второго, чтобы погладить меня по спине, его прикосновение нежное к моей разгоряченной коже.
— Детка, ты хочешь, чтобы я остановился? — спрашивает он, и я слышу беспокойство в его голосе.
Я качаю головой, не в силах обрести дар речи. Боль сильная, но в то же время и волнующая.
— Умница, ведь я не собирался останавливаться.
Он продолжает наказание, иногда лаская и поцелуя, чтобы унять боль. Он забирается на кровать и заключает меня в объятия, его поцелуи нежны и сладостны. Когда мне кажется, что всё закончилось, он развязывает мои глаза, но всё не так, как кажется.