Резко встала и пошла прочь. Но кто же мне позволил? Схватил со спины и крепко прижал к своей груди, тяжело дыша. Явно нервничает, козлик.
— Прости. Я просто боюсь снова обжечься. Все время забываю, что ты у меня особенная. Каждый раз думаю, что все это сон, и просыпаться из-за этого абсолютно не хочется. Как поверить, что ты реальна? — проводя кончиком носа по моей шее прошептал эти слова, а у меня все тело покрылось мурашками от наслаждения такой незатейливой лаской.
— Зачем верить? Вот она — я, — разворачиваюсь в его руках и кладу руки на его плечи. — Перед тобой. Я уже устала повторять это. Поэтому скажу в последний раз. Слушай и запоминай, козлик горный, — положила пальчик на приоткрывшиеся губы парня, желающего возмутиться, — не спорь. Заслужил такое почетное звание. Я хочу быть с тобой несмотря на твое состояние. Одеваешься ты в дорогие шмотки или нет, есть дорогущая машина или русский старенький автопром, раз уж он имеется, или автобус, ходим мы в рестораны или на пикник… И так далее и в таком духе. Все это неважно. Для меня самое главное — это ты. Бука или улыбаешься, смеешься или строго говоришь со мной. Мне без разницы. Мне было, есть и будет хорошо рядом с тобой. И если ты, сволочь такая, ещё раз начнешь так себя вести, я тебе обещаю, торжественно клянусь и так далее по списку, что просто уйду. Без доверия нет будущего. Поэтому если ты не готов довериться мне, может не стоит начинать?
— Стоит. Просто я реальный придурок. Обещаю, что больше этого не повторится. Я люблю тебя, Варь. Не знаю, чем все закончится, как распорядится судьба. Но одно я знаю точно. Не хочу тебя отпускать и буду рисковать. Вдруг я сейчас, отпустив тебя добровольно, потеряю самое важное и ценное в своей жизни? Нет, так дело не пойдет. Предлагаю понять и простить меня, балбеса такого и продолжить этот сказочный вечер, — и смотрит так пронзительно в глаза, что мой максимум, это положительный кивок.
И вот мы уже уплетаем за обе щеки порции шашлыка, иногда пробуя овощной салат, чтобы еда не встала комом в желудке. Шутим, рассказываем смешные истории из детства. Даже студенчество затрагиваем. Вы знали, что в некоторых институтах есть посвящение не только в студенты, но и ещё в общежитие? Лично я — нет. В нашем универе такое не практиковалось. Общежития у нас были относительно большие. Мирового престижа все же добились.
Ему даже пришлось на посвящении пройтись по осколкам босыми ногами. И он это сделал — ни единой царапины не осталось! Но увы, от «шальной пули» никто не застрахован. Один из парней напился и случайно его толкнул. К счастью он падал лицом, поэтому смог максимально удачно приземлиться. Только линия жизни была рассечена на две части. Одна часть была значительно короче другой. Я даже пошутила, что надо посмотреть возраст, в котором разрыв. Там же вроде она делится на годы. Ну и прикинуть, когда его жизнь разделится на «до» и «после».
Болтали ни о чем по сути. Просто знакомились поближе. Искали общие интересы и камни преткновений. Последних оказалось весьма мало: любим разный вид яичницы, по-разному относимся к благотворительности (я помогаю всем без разбору, а он перечисляет деньги только в фонды, считая неправильным разводить уличных попрошаек), я люблю чай, а он кофеман… Ну и так, по мелочи. По большом счету это все не так уж и критично. Разве нет?
— Как же тут красиво, — охватывая плечи руками, смотрю на луну.
Наши лица освещались её светом и отблесками свечей, будто мы переместились в старые времена. Птицы поют, сверчки трещат, слышен шум воды и шелест лёгкого ветерка… И двое влюбленных. Романтика в чистом виде.
— Это ты красивая, — обнимает меня со спины, от этого становится намного теплее, и опаляет шею горячим дыханием. — Не могу поверить, что ты существуешь. Как же я безумно рад, что меня сюда забросило и мы встретились, — и начал целовать в шею, плавно разворачивая к себе, одной рукой взяв меня за лицо. — Не хочу давить на тебя, но находится рядом и не прикасаться очень трудно. Обещаю, дам время привыкнуть к себе, но я не железный, — и сильнее прижимает к себе, дав почувствовать, о чём именно он говорит, а у меня щеки заливаются краской, хорошо, что сейчас ночь и этого не видно. — Скоро начну откровенно совращать, — и накрывает губы поцелуем, от которого начинает кружится голова.
Он не давил, приучал, ласкал. Движения губ были очень чувственными и порхающими, что хотелось продолжения, и когда в один прекрасный момент к ним присоединился язык, я легко запустила его внутрь. Вот тут и началось безумие. Меня прижимали к крепкому мужскому тело настолько близко, что я не понимаю, как это удалось. Покусывания, борьба за территорию, хоть я не оказывала сильного сопротивления. Мне нравилось это чувство мужского главенства в таком вопросе. Иногда позволяла себе перчинку, отвечая покусываниями, от чего он довольно порыкивал. Но всему приходит конец. Он с трудом оторвался от моих губ и припал лбом к моему.