Но что-то подсказывает мне, что мы задержимся в покое ненадолго.
Мальчик-со-Шпагой не станет нас задерживать, подобно безумной мамочке или неудачнику-отцу, которые не отпускают от себя дитя, чтобы оно не испортилось и не разлюбило их. Ведь жизнь – это движение.
Думаю, в этой божественной круговерти для нас всегда найдется какое-нибудь живое и увлекательное дело и какая-нибудь милая сердцу, чистая и радостная игра!
Декабрь 2012-17 июня 2013
О РОМАНЕ «МОЙ МАЛЕНЬКИЙ СОВЕТСКИЙ СОЮЗ» Приступая к многотомной «Истории моей жизни», Жорж Санд охарактеризовала свой замысел в одном из писем к друзьям следующим образом:
«Это ряд воспоминаний и размышлений, объединенных общей идеей, – произведение, которому я хочу придать черты некоторой поэтичности и большой простоты. Но я, конечно, не собираюсь раскрывать всю мою жизнь. Мне не по душе высокомерие и цинизм исповеди, и я не считаю нужным посвящать в тайны сердца людей, которые хуже нас и, следовательно, готовы извлечь из этого скорее плохой урок, чем хороший. К тому же мы настолько связаны в жизни со всеми окружающими, что нельзя было бы оправдаться в чем-либо, не обвинив при этом кого-нибудь, иногда даже нашего лучшего друга. А ведь я не хочу ни обвинять, ни огорчать никого. Это было бы мне противно, и я бы страдала больше, чем мои жертвы. Так что я думаю, что напишу книгу нужную, безопасную и благопристойную, не тщеславную, равно как и не подлую; я работаю над ней с удовольствием»
Эти слова можно взять за точку отсчета всем тем читателям и литературным критикам, кто желал бы пристально и скрупулезно проследить за чисто фактической, биографической канвой моего романа «Мой маленький Советский Союз». Кристально прозрачной исповедальности, равно как и доскональной документальной правды, там не найти, хоть большинство героев, за исключением главной героини, и носят те же имена и фамилии, что и их прототипы.
Совпадение географической местности, личных имен и даже описаний внешности отнюдь не означает полного совпадения с прототипами. Однако, несмотря на то, что я была достаточно умеренна на «откровения», у первых читатели сложилось убеждение, что я очень откровенная, прямо-таки наотмашь!
А я, на мой взгляд, всего лишь изобразила САМОЛЕТ, когда он в ПОЛЕТЕ.
Но полеты длятся считаные часы или даже минуты. А все остальное время посвящено будничной подготовке к полетам. Хотя ценен сам по себе главным образом, полет, а не его подготовка, то есть то, для чего и создан самолет.
Моя книга – это и есть воспоминания о минутах ПОЛЕТА, его экзистенция и квинтэссенция; его радости и горести, смены высоты, колебания, трудности, внештатные ситуации – все то, что сопровождает незабываемые мгновения полноты бытия… И в этом смысле она, моя книга, отличается от истории жизни Жорж Санд. Это не благопристойная и не безопасная книга, так как ПОЛЕТ и безопасность несовместимы в принципе.
Поэтому пассажирам этого воздушного судна – его можно назвать нашей общей экзистенциальной судьбой, нашими внутренними «небесами», – несмотря на то что оно пассажирское, а следовательно, безрассудство его скрытых пилотов ограничено жесткой необходимостью, все-таки рекомендуется пристегнуть перед чтением ремни безопасности.
Ну, а в качестве аннотации можно предпослать следующее.
В романе изображен процесс духовно-психологического роста главной героини, идущий параллельно старению и деградации Советского Союза в последнее десятилетие его существования.
Итогом становится обретение героиней маленького Советского Союза внутри, в душе, как некого Ноева ковчега, представляющего собой духовно-экзистенциальное пространство, в котором спасается все самое лучшее, что синтезировано героиней из духовной культуры большого Советского Союза, России, Грузии, мира в целом.
Но это далеко не все.
Как сквозная – через символику и ассоциативно-образное пространство романа – проходит тема детства как способа существования души в евангельском смысле («Истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное». Мф.18:3).
Память об этом детстве, по мысли автора, большинство людей теряет еще в младенчестве, но его можно синтезировать, что и пытается как неосознанно, так и сознательно делать героиня.
Кроме того, в произведении имеются новые подходы к изображению исторического прошлого.