Фермин надулся, как индюк.
Лютер в этот миг пришел в себя, и сознание его уцепилось за последнее прозвучавшее слово. Голова его качнулась на тонкой шее, словно у цыпленка. Затем дрогнули ресницы, и на мир божий уставилась пара бесцветных, лишенных признаков мысли глаз.
Лютер вяло поднес ко рту связанные руки, вынул зубами воткнувшуюся в ладонь колючку, сплюнул ее и сказал:
– Ты уже кончил трахать ее? Тогда моя очередь. Фермин Смолл побагровел, что было заметно даже под толстым слоем пыли, покрывавшим его лицо. Чарли задержал дыхание и стиснул кулаки, а Одри, напротив, шумно выдохнула.
– Что? Что ты сказал, засранец? – И она ринулась вперед.
Только теперь Лютер начал понимать, что что-то здесь не так. Он настороженно посмотрел на приближающуюся Одри и фыркнул:
– Вот стерва!
– Сейчас я покажу тебе “стерву”, дерьмо ослиное! – крикнула в ответ Одри.
Она взмахнула рукой, и бедная голова Лютера познакомилась с “кольтом” Фермина Смолла. Удар был не очень сильным, да и пришелся вскользь, однако этого за глаза хватило, чтобы вновь вырубить Лютера. Он сложился, словно карточный домик, и обмяк на земле. Чарли подбежал и забрал на всякий случай пистолет из руки Одри.
– Ну все, хватит, мисс Адриенна. Мне кажется, с них уже довольно, – принялся он успокаивать Одри, положив руку ей на плечи. Затем вернулся вместе с нею туда, где соляным столбом продолжал торчать Фермин Смолл.
– Тащите их в город, шериф, – посоветовал Чарли. – А я завтра обещаю привезти к вам мисс Адриенну для дачи письменных показаний.
Он слегка прижал к себе Одри – разумеется, с единственной целью успокоить ее. Так, во всяком случае, ему хотелось бы думать.
Одри в свою очередь никак не хотела успокаиваться. Она переключилась с бандитов на шерифа и ехидно воскликнула:
– Я вовсе не уверена в том, что Фермин Смолл сумеет доставить пленных бандитов в город. Почти уверена, что он потеряет их где-нибудь по дороге.
– Но, мисс Одри…
– Что “но, мисс Одри”, что “но, мисс Одри”? – взвилась она. – Вы сегодня в третий раз стреляли в невинного человека, Фермин! И это только за одну неделю!
– В четвертый, – негромко пробурчал себе под нос Чарли, но его услышали.
– Э-э-э… Но… – заикнулся было Фермин.
– В четвертый? – взвизгнула Одри. – Вы сказали – в четвертый! А когда это случилось? Я имею в виду – четвертый раз.
– В-магазине Фиппса, в прошлую пятницу.
Одри выскользнула из-под руки Чарли и рванулась к Фермину Смоллу, который притих, съежился и поник, словно гончая, упустившая зайца.
– Та-ак, – протянула Одри голосом, не предвещающим ничего хорошего. – Пожалуй, с меня хватит. Забирайте этих людей и проваливайте с моей фермы, поняли? Немедленно! И не показывайтесь больше здесь, близко к моему дому не подходите, если хотите, разумеется, найти себе хоть какую-нибудь работу, когда вас выгонят из шерифов пинком под зад!
Чарли тем временем разрядил “кольт” Фермина и сказал, возвращая его хозяину:
– Я помогу вам усадить их на лошадь, Смолл. Фермин безнадежным взглядом посмотрел на Чарли, потом на Одри и, сообразив, что ему сегодня лучше помолчать, сердито буркнул:
– Хорошо. Давайте.
“Хоть бы спасибо при этом догадался сказать, идиот”, – подумал Чарли.
Кстати говоря, усадить Лютера и Гарланда на лошадей оказалось далеко не таким простым делом. Чарли при этом взмок как мышь. Фермин оказался никудышным помощником. Он только путался под ногами и неумело пытался что-то сделать, поэтому Чарли махнул рукой и втащил преступников в седла сам, один, предоставив Фермину самую легкую часть работы – привязывать их к лошадям, чтобы не свалились по дороге. Наконец бандиты были усажены и закреплены в седлах, словно бочки на палубе корабля, пересекающего штормовое море. Были связаны под уздцы лошади бандитов и привязаны свободным концом к седлу Фермина Смолла.
Наконец Фермин вскочил в седло и без лишних слов погнал свою лошадку прочь. Потащились за ним на веревочке и лошади незадачливых преступников, увозя на себе Лютера и Гарланда. Вскоре процессия запылила по дороге в направлении Розуэлла.
Выезжая с фермы Хьюлеттов, Гарланд бормотал, раскачиваясь в седле:
– Слава богу, слава богу…
Лютер же, так окончательно и не пришедший в себя, вдруг открыл глаза, икнул и громко спросил:
– Так ты трахнул ее или нет, Гарланд? Я что-то не понял.
Чарли крепко прижал к себе Одри, не давая ей броситься вслед за уезжающими, – одному богу известно, чем бы это могло тогда кончиться для несчастного Лютера.
Одри брыкалась и царапалась, пока всадники не скрылись с глаз, а потом, обретя свободу, оттолкнула Чарли и пошла прочь.
Чарли еще раз посмотрел вслед уехавшей троице. Слава богу, на этот раз Фермин Смолл оставил его в покое.
Чарли вздохнул, обернулся и увидел, что Одри хлопочет возле Бетси, успокаивая и гладя корову.
“Ну, что же, вперед!» – скомандовал Чарли самому себе и направился к Королеве.
– С вами все в порядке, мисс Адриенна? – осторожно начал он. – Ну и денек вам сегодня выпал!
– Со мной все в порядке, – каким-то странным голосом отозвалась Одри, усердно отворачивая в сторону лицо.
Чарли не удовлетворился ответом и спросил еще раз:.
– Вы уверены в этом?
Она не ответила, только кивнула головой, по-прежнему оставаясь к Чарли спиной.
Он никак не мог понять, что бы все это могло значить.
Потом протянул руку и повторил еще раз, поворачивая Одри лицом к себе:
– Наверное, эти негодяи напугали вас? Вы уверены, что с вами все в порядке, мисс Адриенна?
Одри вздохнула и подняла на Чарли свои заплаканные глаза.
Сердце Чарли тревожно вздрогнуло и зачастило в груди. Он едва сдержался, чтобы не обнять и не расцеловать ее.
– Я… Я действительно очень испугалась, Чарли, – призналась Одри и снова вздрогнула, вспомнив тупые лица бандитов, собиравшихся изнасиловать ее. – Очень испугалась.
– Еще бы. Я тоже испугался – за вас. Серые глаза дрогнули и широко раскрылись.
– З-за меня?
– За вас.
– Это п-правда?
– Правда. Я боялся за вас с той самой минуты, как увидел их из окна конюшни, – они скакали прямо к лужку, на котором паслась Бетси.
– И что потом?
– Потом? Потом я выскочил из окна и помчался вам на подмогу. Я ужасно боялся опоздать. У меня темнело в глазах, когда я думал о том, что они могут с вами сделать.
– Правда?
– Богом клянусь, мисс Адриенна. Я и сам испугался до полусмерти. Не знаю, что со мной стало бы, случись с вами что-нибудь. – Чарли смутился, но было уже поздно. Слова прозвучали, и их назад не вернешь. А ведь не нужно было ему, наверное, говорить всего этого. Ведь прозвучало все это почти как признание в любви. Признание в любви женщине, которую он собирается совратить и ограбить! Просто замечательно!
– Ах, Чарли…
И Одри бросилась в объятия Чарли, а тот понял, что пропал.
Теперь уж наверняка.
13
– О, Чарли…
Этот шепот окатил его, как морская волна, разлился по телу Чарли, и он окунулся в него с головой, понимая, что нет силы, которая способна теперь удержать его от того, что неизбежно должно будет произойти.
– О господи, Одри…
Но что значат слова в такую минуту!
Чарли предполагал, что после случившегося, после этих бессвязных слов Одри просто-напросто разрыдается.
Но она не заплакала.
Она только теснее прижалась к нему, приподнялась на цыпочки и поцеловала. Рука ее скользнула вверх и утонула в его волосах, нетерпеливо сбросив шляпу с головы Чарли. Другая рука Одри принялась гладить его спину.
Чарли судорожно глотнул воздух и хрипло повторил:
– Одри…
Она прикрыла его губы своими губами.
Сколько лет жизнь Чарли была пустой и ненужной! В ней существовал только оркестр – его оркестр, заменивший ему семью с тех давних пор, когда он с друзьями покинул свой родной город.