– Да, именно, если через три недели я не верну им десять тысяч фунтов.
– Из-за этого и случился приступ?
– Боюсь, да, – кивнул отец.
– И теперь мы должны все бросить: дом, друзей, все, чем владеем, – и, словно разбойники какие бежать в ночи! – Мать с такой силой стиснула деревянные подлокотники кресла, что костяшки пальцев побелели.
– Нет! – Мэг неистово замотала головой. – Должен же быть какой-то другой выход!
Десять тысяч – это целое состояние. Отец ни за что не сможет найти такие деньги за столь короткий срок. Им придется бежать в Европу. В этом, конечно, был смысл: там скрывались все, кто задолжал огромные деньги и не мог вернуть долг. Мэг и представить не могла, что отец решится на это, тем более сейчас! Не сейчас, когда у них с Хартом все так удачно складывается.
– Нам придется уехать, – повторил отец. – Боюсь, выбора у нас нет, так что недели через две отправимся.
Через две недели? Так скоро? Ее будущее стала накрывать тень. За это время ей ничего не успеть: ни влюбить в себя Харта, ни получить предложение от сэра Уинфорда, хоть ей и претило выходить замуж по расчету. И уж лучше умереть, чем признаться, что им придется бежать из-за того, что отцу угрожают кредиторы. Слухов на этот счет и так будет предостаточно.
Свою жизнь она закончит старой девой где-нибудь в Европе, и единственным воспоминанием будут два поцелуя и танец с мужчиной, в которого была влюблена. А Сара? Мэг представить не могла, как жить без любимой подруги. Увидит ли она когда-нибудь Сару? Глаза Мэг наполнились слезами, но она не дала себе воли: надо сохранять силу духа, ради отца, – и лишь дрожащим голосом спросила:
– Куда мы поедем, папочка?
– Я слышал, что в Испании жить очень хорошо.
– Не хорошо, а дешево, – буркнула мать, все так же сжимая подлокотники кресла.
Мэг проглотила комок в горле. Испания? Это же так далеко! Нет, она не поедет в Испанию. Надо придумать, как остаться здесь. Отпустив руку отца, Мэг повернулась к матери.
– Что, если герцогиня Кларингтон согласится взять меня к себе до окончания сезона?
– Ты с ума сошла? – Мать закатила глаза. – Герцогиня может сейчас проявлять к тебе интерес, но мне верится с трудом, что у нее возникнет желание поселить тебя в своем роскошном особняке. Ты переоцениваешь себя, Маргарет. Одевать тебя, давать поносить свои побрякушки – это одно дело, и совсем другое – жить под одной крышей.
Мэг лихорадочно соображала. Должен же быть какой-то выход!
– Хорошо. А если Сара и лорд Беркли согласятся помогать мне, пока сезон не закончится?
– Ни в коем случае! Мы не позволим тебе стать объектом благотворительности этой девицы из семейства Хайгейт! – заявила мать, и слова ее сочились чистейшим ядом.
К горлу опять подкатил комок, глаза зажгло от едва сдерживаемых слез, руки сами собой сжались в кулаки. Мать была права: Мэг ведь не спрашивала, согласится ли герцогиня поселить ее под своей крышей, участницу отвратительного скандала. Это было бы слишком самонадеянно с ее стороны – предложить такое. Не было никакой надежды и на то, что родители позволят ей пожить у Сары.
– Просто смирись с этим, как смирилась я. – Мать поднялась и, выпрямив спину, направилась к двери. – Через две недели мы уезжаем в Европу, и ты едешь с нами.
Глава 15
Третий бал устраивали Морганы. На сей раз на Мэг было атласное платье персикового цвета, расшитое серебряной нитью, а к нему – очаровательная сумочка, все благодаря Люси, конечно. Когда герцогиня заехала за своей подопечной, чтобы отвезти на бал, Кэтрин ждала ее вместе с Мэг.
– Добрый вечер, миледи, – поздоровалась герцогиня, и Мэг с беспокойством взглянула на мать.
– Добрый вечер, ваша светлость, – вежливо ответила Кэтрин и присела в реверансе, и Мэг с удивлением увидела, что мать может держаться прилично и вести себя по-человечески.
– Надеюсь, вы не станете возражать, если я отвезу Мэг на бал к Морганам. Это будет прелестный вечер, – спокойно сказала Люси.
– Сделайте одолжение, – процедила мать, но теперь ее голос источал злость, и Мэг затаила дыхание. – Успехов вам в безнадежном деле добыть мужа нашей старой деве! У вас всего две недели, кстати. – Кэтрин с горькой усмешкой покинула холл, а Люси, сморщив лоб, в полном недоумении повернулась к Мэг:
– Две недели?
– Да, потом объясню, – сказала Мэг, накидывая серебристую мантилью, которую привезла герцогиня.
– Кажется, твоя мамочка довольна препоручить тебя мне, – заметила Люси, пока они спускались вниз по ступенькам к карете. – Ты не говорила, но нет ли у них каких-нибудь возражений?
– Я смогла их убедить, что хуже мне от этого не будет, – ответила Мэг. – Кроме того, мама не пожелала сопровождать меня на мероприятия этого сезона, поэтому, думаю, чувствует себя виноватой. К тому же она постоянно навеселе.