– Я готов помочь ему в этом, – вызвался герцог.
– Отец, вы будете присутствовать на церемонии? – Глаза Мэг наполнились слезами.
– Придется, чтобы добавить респектабельности. Отложим отъезд до окончания торжеств, а потом все равно отправимся на континент.
Слезы потекли по щекам Мэг.
– Может получиться так, что мы больше не увидимся?
– Да, это правда, – с трудом выдавил барон.
– А как же… внуки? Неужели даже не приедете, чтобы познакомиться с ними? – Звук, подозрительно похожий на рыдание, вырвался у нее из горла.
– Это зависит от тебя! – заявил отец. – Вряд ли у нас будут деньги на дорогу.
Мэг уткнулась лицом в платок, который Люси передала ей в карете. О, что она наделала!
– Полагаю, вы сами заплатите за подвенечное платье? – криво усмехнулась Кэтрин герцогине.
– Разумеется. У Мэг будет все, что ей потребуется, – кивнула Люси.
– Кажется, ставка оказалась удачной, ваша светлость? – Кэтрин с отвращением оглядела дочь с головы до ног. – Теперь она сможет расплатиться с вами.
– Перестаньте, – пробормотала Мэг.
– Перестать что? – усмехнулась мать. – Разве тебе не этого хотелось? Разве ты не на это рассчитывала?
Это так походило на правду и было так ужасно, что Мэг вскочила с места и бросилась к дверям. Вот теперь сомнений не осталось: ее сейчас вырвет.
Глава 31
Венчание состоялась три дня спустя в гостиной лондонского особняка Хайгейтов, в девять часов утра. На церемонии присутствовали: сильно нервничавшая невеста, у которой, судя по виду, прихватило живот; жених, на лице которого застыла маска гнева; родители жениха, которые были вне себя от возмущения; родители невесты, полные негодования; сестра жениха и шурин, которые не находили себе места от беспокойства, а также герцог Кларингтон, который держался стоически, и герцогиня Кларингтон, очень взволнованная.
Когда архиепископ нараспев читал слова клятвы, которая должна была навечно соединить их с Хартом, Мэг боролась со слезами, но вовсе не от ощущения счастья: в мечтах ей этот миг представлялся совсем по-другому. Ей бы радоваться: ведь фантазии воплотились в реальность, – а вместо этого, пока шла по гостиной, в дальнем конце которой стояли Харт и архиепископ, у нее возникло ощущение, что ее ведут сквозь строй. Она уже подумывала сбежать, спрятаться где-нибудь, но это было бы проявлением трусости. Нет, нужно собрать в кулак всю решимость и встретить невзгоды лицом к лицу.
Она сама во всем виновата: это она обратилась к Люси за помощью; это она отправилась в сад и дождалась, когда Люси отправит к ней Харта. Понимала она, чем все обернется, или нет – не важно: вина лежит на ней, и ей отвечать за последствия. Ее не беспокоило, что Харт может сбежать, или скрыться где-нибудь, или не появиться на собственной свадьбе. Она понимала, что Харт настоящий джентльмен и прятаться не станет, из-под венца не сбежит, а потому и она не может поставить в неловкое положение ни его, ни его семью, сбежав сама. На него ляжет пятно позора, если она не появится на собственной свадьбе.
Харт даже не смотрел в ее сторону. Это был первый раз, когда они встретились лицом к лицу после той кошмарной сцены в саду у Люси. Мэг надеялась, что он нанесет ей визит, даст возможность все объяснить и предложить ему выход из ситуации. Она бы заверила его, что с ней все будет в порядке, что родители все равно заберут ее с собой в Европу и там ей будет легче перенести последствия скандала. Конечно, слухи могли бы дойти и до тех мест: ведь и туда тоже приезжают люди из Англии. Все-таки Мэг была не настолько наивной, чтобы поверить, будто ее репутация не пострадает, но предпочла бы остаток жизни прожить под тяжестью стыда, если бы благодаря этому Харт избежал нежеланного брака. Она отчаянно любила его, но ей не нужен муж по принуждению.
Харт с визитом не явился. Записка, которую Мэг послала ему через Сару и в которой просила прийти, чтобы решить, что делать, оставалась без ответа до сегодняшнего дня, и только рано утром ей передали послание, в котором была лишь одна небрежно написанная строчка: «Венчание назначено на 9 часов», – и ни единого слова больше. Ей стало понятно, что Харт в бешенстве.
Ранним утром к Мэг приехали Сара и Кассандра. Джейн уклонилась, объяснив это тем, что говорить что-то приятное не в состоянии, а сидеть с угрюмым видом – не хочет, чтобы не усугублять ситуацию. Мэг поняла ее чувства.
Люси приезжать запретили, однако герцогиня не испытывала ни малейших угрызений совести за свои действия и даже предложила, чтобы ее муж, умудренный опытом и обладающий связями, помог Харту быстро получить разрешение на брак.
Вот так и вышло, что первыми увидели Мэг в свадебном наряде бледно-персикового цвета, с прической, украшенной белыми бутончиками роз, Сара и Кассандра. Все утро подруги с трудом сдерживали слезы, и Кассандра попыталась их приободрить: