Проигнорировав эти слова, родитель продолжил:
– Также я попытался предостеречь тебя насчет девицы Тиммонс – не так давно, когда ты откуда-то вытащил ее, – но ты опять меня не послушал. Что с тобой не так?
Харт на несколько шагов отошел от стола и пожал плечами:
– Понятия не имею. Наверное, яблоко от яблони недалеко падает.
Отец аж подскочил:
– Что? Да как ты смеешь сравнивать себя со мной? По крайней мере, я не женился на нищенке и не навлек позор на свой дом.
Харт кинулся на отца с кулаками, но Беркли успел перехватить его и оттащил подальше, давая возможность остыть.
– Почему ты ее защищаешь? – Граф опять опустился в кресло, лицо его было багровым от гнева.
– Потому, что она моя жена, – процедил Харт, опять угрожающе сжав кулаки.
– Лучше не напоминай! – буркнул, как выплюнул, граф.
Харт что-то прорычал, но все же сдержался и сел на свое место.
Беркли тем временем налил себе еще бренди и счел необходимым наконец вмешаться:
– Послушайте, джентльмены, во всем можно найти положительные стороны.
– И что же это? – скептически хмыкнул старик.
– Ваш сын наконец женился, как вы того и хотели, а вскорости, несомненно, родится наследник, – заметил Беркли.
Теперь, когда они наконец-то оказались в своем доме, а он сидел в своем кресле в своей спальне, эта фраза не давала Харту покоя. Родится наследник? Наследник, несомненно, родится? Меньше всего он сейчас был в этом уверен. Последние три дня прошли как в тумане – тумане гнева, смятения и ощущения предательства. Он испытал все отрицательные эмоции, в то время как слова, которые выкрикнула Делайла Монтбанк, навсегда врезались в его память: «Ваша светлость! Я их нашла. Это настоящий скандал, как вы и предполагали».
Все события, предшествовавшие тому моменту, сложились в голове у Харта в отчетливую картину: ужин в доме Люси, ее просьба посмотреть, что там с Мэг, которая отправилась в кладовку с серебром и пропала; танцы; даже сэр Уинфорд. Это был тщательно продуманный план, причем в его реализации участвовала его собственная сестра. Именно Сара уговорила его пойти на ужин к герцогине, где ему и расставили ловушку.
Опять пришел на ум эпизод, когда в столовой Люси что-то прошептала Мэг, та поднялась и ушла. Потом – и он сам отправился в сад, где она и дожидалась. Пошел прямиком в силки, дурень эдакий! Он доверял Мэг, а она, как Люси и Сара, оказалась жалкой интриганкой.
С Мэг все было предельно ясно – ей нужен муж. И она абсолютно честно заявляла, что намерена добиться предложения руки и сердца только для того, чтобы отец не забрал ее с собой в Европу. После того как сэр Уинфорд получил травму, ей пришлось устроить ловушку тому, по чьей вине это произошло, – Харту.
О черт, как могло получиться, что с его предыдущим опытом он умудрился попасть в капкан, расставленный застенчивой подружкой сестры? Он стянул сорочку через голову. Дело, наверное, в том, что милая, очаровательная, добрая и нежная Мэг не казалась порочной интриганкой. С Аннабел он постоянно был начеку: что-то ему подсказывало, что она не остановится ни перед чем, чтобы заполучить желаемое, – а с Мэг потерял бдительность, доверился ей. Идиот!
Харт избавился от бриджей, надел синий бархатный халат и, подпоясавшись, направился к двери, которая вела в спальню супруги.
Легонько постучав, он нажал ручку и вошел. В комнате было бы совсем темно, если бы не свечи на каминной полке и тлеющие угли в камине. Когда глаза привыкли к полумраку, Харт разглядел Мэг, сидевшую на кровати в тончайшем белом пеньюаре, и против воли затаил дыхание. Вот дьявол! Ну почему эта бестия так красива?
– Мэг?
Его голос прозвучал как удар грома в тишине спальни, и по ее телу прокатилась дрожь, а глаза были огромными как блюдца. Харт с трудом поборол в себе прилив нежности, когда медленно приблизился к кровати и посмотрел на новобрачную. Она не плакала, глаза ее были сухи: в конце концов, она добилась своего – чего ж ей плакать? – а дрожь и страх в глазах наверняка очередное представление.
Харт провел кончиком пальца вдоль линии декольте на ее пеньюаре и склонил голову набок. Мэг задрожала еще сильнее, но не отстранилась, а то место, где он ее коснулся, покрылось мурашками. Харт дотронулся до ее щеки, а потом приложил к ней ладонь. Теперь эта девушка принадлежит ему, и он мог делать с ней все, что хотел.
– Такая красивая, – протянул Харт.
Мэг часто-часто заморгала.
– И такая лживая!
Она вздрогнула и отстранилась.
– А что, слез девичьих в качестве аккомпанемента актерской игре не будет?
– Почему игре? – дрогнувшим голосом спросила Мэг.