– Вы разве ничего не слышали о причине моей столь скоропалительной женитьбы? – спросил Харт.
– Да об этом весь Лондон гудит, – усмехнулся Харлборо. – Тебя застукали с ней в скандальной ситуации. И что тут поделать? Такое могло случиться только с лучшим из нас. Я, например, нисколько не осуждаю тебя: она красивая, если ты не против, чтобы я высказался по этому поводу.
Он поднял палец, подзывая официанта, а Харт со вздохом кивнул:
– Все так, но я вовсе не предполагал, что она станет моей женой.
– Не лукавь! – рассмеялся Норкросс. – Ты весь этот сезон крутился возле нее.
– Я делал ей одолжение и…
– А то, что скомпрометировал ее в саду герцогини Кларингтон, – тоже одолжение? – фыркнул Уэнтерли.
Харт резко замолчал: если его друзья все воспринимают вот так… тогда он, может, действительно не прав.
– Это дело рук герцогини Кларингтон: она отправила меня за ней в сад, прекрасно понимая…
– …что ты ее скомпрометируешь? – закончил Уэнтерли с самым невинным видом, захлопав ресницами.
У Харта аж кулаки зачесались: ну почему проклятый Уэнтерли всегда прав? Какая мерзкая особенность характера!
– Разве это важно? – примирительно сказал Норкросс. – Тебе ведь нужно было жениться, не правда ли? А она тебе нравится. Так почему бы и не жениться?
– Она все распланировала заранее, – попытался возразить Харт.
– Браки именно так и заключают, – заметил Норкросс.
Харт с такой силой саданул ладонью по столу, что аж бокалы подпрыгнули:
– Это была интрига! Она бесприданница!
– И что, тебя это волнует? – удивился Харлборо. – Да у вас с папашей денег куры не клюют! Или ты боишься довести графа до припадка?
Не успел Харт ответить, как заговорил Уэнтерли:
– Меня больше заинтересовало другое. Что ты имел в виду, когда назвал ее интриганкой и соблазнительницей?
– Она пыталась залезть ко мне в постель! – признался Харт и вдруг почему-то почувствовал себя идиотом.
– О чем это ты, Хайгейт? – в недоумении воскликнул Норкросс, и лицо его так побагровело, что того и гляди хватит удар.
– Я поклялся себе не прикасаться к ней после свадьбы, – буркнул Харт, и ему стало еще хуже.
– Похоже, мозги остались на дне стакана! – проговорил Харлборо, глядя на друга с жалостью.
Этого Харт вынести не мог:
– К дьяволу! Вы не понимаете…
– Чего именно? Твоя красавица жена пытается соблазнить тебя, напомнить о супружеском долге, а ты не откликаешься на ее предложение? – Харлборо с сомнением покачал головой.
– Да! – прорычал Харт и, скрестив руки на груди, с вызовом окинул взглядом друзей.
– Тогда диагноз ясен: ты просто идиот! – Харлборо, как всегда, был прям в своих суждениях.
Харт в один глоток прикончил спиртное. Проклятие!
Глава 39
Этим вечером Харт вернулся домой в пристойное время. Несмотря на то что в клубе он принял несколько внушительных порций алкоголя, к концу вечера все равно оставался ужасающе трезв. В не вполне приемлемых выражениях Харт заявил друзьям, что больше не намерен обсуждать ни свою молодую жену, ни вообще брак, однако это их не остановило и они продолжали глумиться весь вечер. Потом, поняв, что он разозлился не на шутку, предложили ему отправиться домой и заняться наконец тем, чего от него ждет красавица-жена. И пусть он был совершенно не готов уступить, тем не менее приказал кучеру везти его прямиком в Белгрейвию.
Едва переступив порог спальни, Харт отпустил камердинера и принялся стаскивать с себя одежду. Разве он был не прав? Нет, видит бог, он прав; Мэг участвовала в заговоре против него. Сара призналась в этом, – а значит, была ничем не лучше Аннабел. Вот дьявол! Ведь он сам мог натолкнуть Мэг на эту идею.
В то же время она настаивала на том, что даже не пыталась завлечь его в ловушку, а он отказался ее выслушать. Харт понимал, что поступил глупо, но разве она этого не заслужила. О черт! Теперь все это уже не имело смысла: Мэг больше не придет, ведь он уже дважды отказал ей!
Ну а вдруг?.. Сможет ли он отказать ей еще раз? Захочет ли? Харт не знал ответа. Если Мэг не придет, он что, отправится к ней сам, чтобы потребовать выполнения супружеских обязанностей? Нет! Проклятие! Что, если его друзья были правы?
Но мог ведь быть прав и его отец. Старик рассказывал, как добилась предложения руки и сердца его мать. Отец был влюблен в нее безумно и безнадежно, а вот она ему всю жизнь изменяла. Харт вспомнил, как отец говорил ему: «Никогда не отдавай женщине сердце – сожмет и раздавит в ладони».
Разве Харт не видел, как отец преподносил матери драгоценности, покупал наряды и дорогие экипажи и как все это либо отвергалось, либо воспринималось как нечто несущественное. По вечерам отец оставался дома, в то время как мать развлекалась со своими друзьями. Такие подробности прошли мимо Сары, но Харт знал все.