Много ночей он просидел с отцом у него в кабинете, поэтому знал, что мать никогда не возвращалась с бала, который посещала, домой. Годами он выслушивал, как отец изливает ему свою душу, и наблюдал, как пытается найти утешение на дне бутылки. В конце концов отцу это надоело, и он тоже пустился во все тяжкие.
Родители держались друг с другом как чужие люди. Харт не хотел так жить, не хотел, как отец, страдать, поэтому ни за что не позволит разбить себе сердце.
Харт так глубоко задумался, что едва расслышал осторожный стук в дверь. Мэг не открывала дверь до тех пор, пока не получила от него разрешения войти.
Он, как и прошлой ночью, стоял возле кровати в одних бриджах, а Мэг пришла в полупрозрачном голубом пеньюаре, под которым… ничего не было. В горле пересохло так, что Харт с трудом сглотнул.
– Сегодня вы вернулись пораньше, – проговорила она так мягко, что голос струился как шелк.
– Да, – промычал он тупо.
– Смею ли я надеяться, что вам захотелось домой, ко мне?
Харт хотел было сказать «нет», попытался выдавить хоть слово и не смог: мешал спазм в горле, – а еще он не мог отвести глаз от великолепного тела в отблесках пламени камина.
Мэг тем временем распустила пояс пеньюара и повела плечами, позволив ему сползти на пол. Она стояла перед ним обнаженная и прекрасная как богиня. Глаза у него загорелись, и он со свистом втянул воздух. Чего-чего, но такого Харт не ожидал. Его тело отреагировало моментально: налилось силой, стало твердым как сталь. Он пытался отвернуться, но не смог.
– О черт! Мэг, что это вы делаете?
– Неужели непонятно? Пытаюсь соблазнить вас.
– Зачем? – Харт задыхался.
Мэг набрала полные легкие воздуха и выпалила:
– Затем! В последний раз я предлагаю вам себя. Если опять откажете, уйду и не вернусь: умолять не стану, – так что решайте!
Харт стоял и боролся с собой, но очень скоро понял, что проиграл эту борьбу.
– Вам не придется меня умолять.
Всего два широких шага, и вот она в его объятиях. Голый по пояс, он обхватил ее руками, притянул к себе, так что нежные упругие округлости прижались к мускулистой груди. Поднявшись на цыпочки, Мэг обвила его шею и подставила губы для поцелуя. Он провел по ним кончиком языка раз, другой, а когда они открылись, проник внутрь. Поцелуй был долгий и нежный.
– О господи! Мэг, я… – пробормотал Харт, на мгновение оторвавшись от ее губ.
– Нет! – ответила она шепотом. – Не надо слов. Только это.
Подхватив ее на руки, Харт быстро прошел к ней в спальню и опустил на постель.
– Ты такая красивая! – с восторгом воскликнул Харт, одновременно освобождаясь от бриджей.
Да, он готов заниматься с ней любовью, но сердце его она не получит. Ему нужен наследник, да и просто глупость – отказываться от такого роскошного тела. И любовь здесь ни при чем – просто влечение. Пусть себе занимается домом, детьми, а по ночам ублажает его. Да, так и будет.
Оставшись полностью обнаженным, Харт склонился над кроватью. Мэг медленно прошлась по нему взглядом и напряженно прошептала:
– Ты великолепен… само совершенство.
Его тело выглядело так, словно было высечено из камня талантливым скульптором. Мускулистая шея, широкие плечи, крепкая грудь и плоский живот, узкие сильные бедра и длинные ноги. Его мужское достоинство было уже готово. Сара много чего рассказала, поэтому Мэг знала, что ее ожидает. Люси тоже внесла свою лепту в ее просвещение, пусть она и не сразу смогла усвоить сказанное ею, только краснела до корней волос. Ничего, теперь у нее будет время все обдумать, а пока складывалось впечатление, что Сара была права: муж прекрасно знал, что надо делать, так что ей незачем беспокоиться.
Харт накрыл ее своим телом, и у нее возникло странное ощущение от его тяжести, от этих мускулов, этих волос, от его жесткости и исходящего от него жара. Он завладел ее губами, потом стал целовать в шею, и ей показалось, что сейчас она сойдет с ума. Он спустился ниже, его ладонь легла ей на грудь, а потом и рот пришел на то место, где уже устроилась рука, и губы обхватили сосок. Мэг ахнула, выгнула спину, а сосок превратился в ноющую болью точку, когда Харт начал ласкать ей грудь. Обхватив ладонями голову мужа, она зарылась пальцами в шелковистые темные волосы и откинулась на подушку. Он тем временем ласкал то один сосок, то другой: покусывал, сосал, лизал. Мэг металась, окунувшись в водопад еще неведомых ей ощущений, а когда его рука оказалась у нее между бедрами, и вовсе едва не задохнулась. Осторожно, едва касаясь, Харт погладил сокровенное местечко, потом пальцем раздвинул завитки и проник к нежным складкам. Чувства так переполняли ее, что она резко раздвинула бедра, но он попросил: