Мэг изо всех сил старалась сохранить дыхание ровным, а выражение лица – спокойным, хотя пульс у нее бился с частотой, наверное, под тысячу ударов в минуту. Едва ее ноздрей коснулся такой знакомый запах, она чуть не лишилась чувств.
Кристиан по меньшей мере оказался прав: Харт готов с ней поговорить – но о чем именно, знал только Господь Бог. Ей казалось, что после этих нескольких недель она тоже готова к такому разговору, но получалось, что нет, совсем не готова!
– Может, попозже? – прощебетала Мэг настолько беззаботно, насколько удалось изобразить. – Сейчас я немного занята, как видишь.
– Извинись перед компанией, – раздраженно буркнул Харт, – иначе мне придется вытаскивать тебя отсюда силой.
Мэг проглотила комок в горле: похоже, настроен он весьма серьезно, – и решила не лезть на рожон. Извинившись перед компанией, явно разочарованной, она пошла с Хартом, который удерживал ее за локоть. Когда они вышли из зала в коридор, их окликнула Сара, которая торопливо шла следом, зажав юбки в кулаке.
– И как это понимать? – сразу накинулась она на брата. – Сейчас уже не Средневековье. Отпусти ее немедленно!
– Уйди отсюда! – зарычал Харт.
– Мэг? – Сара повернулась к подруге, и голос ее звенел от беспокойства. – С тобой все в порядке?
– Не знаю. Полагаю, надо спросить у моего мужа, что он собирается со мной сделать. Так что, дорогой? – криво усмехнулась Мэг. – Ой, прости, так тебя называла твоя любовница, а я всего лишь жена?
Ни слова не говоря, Харт двинулся дальше, вынудив Мэг и Сару едва ли не бежать, подхватив юбки, чтобы не отстать от него.
– Пообещай, что не обидишь ее – ни словом, ни жестом! – воскликнула Сара. – Иначе я просто не позволю тебе ее забрать.
– Мэг моя жена! – отрезал Харт, не сбавляя шаг.
– А моя ближайшая подруга!
Наконец все трое оказались в холле, и Харт велел лакею подать его карету, а пока тот выполнял приказание, принялся ходить от стены к стене, как дикий зверь в клетке, а Мэг смотрела на него и гадала, что он собирается ей сказать.
– Я жду, – напомнила о себе Сара. – Пообещай, что будешь с уважением относиться к Мэг, иначе, клянусь, я закачу сейчас такую сцену, какую ты и во сне не видел. На мои вопли сюда примчится весь бальный зал.
– Уймись, ради бога, и не устраивай мелодрам. – Харт посмотрел в узкое окно, не подъехала ли карета. – Я и пальцем ее не трону – бить женщин ниже моего достоинства.
– И не скажешь ничего такого, что могло бы ее обидеть? – не отставала Сара.
Он резко обернулся и хотел было ей ответить, но тут между ними встала Мэг.
– Все нормально, Сара, правда. Я выдержу и дорогу домой, и разговор с мужем, а также брань и приступы гнева. Мне не привыкать: я всю жизнь терпела это от моей мамаши.
Вот дьявол! Она сравнила его со своей мамашей. Возможно, он и правда вел себя как осел, но им овладела ревность, поэтому, помахав рукой в воздухе, Харт заявил:
– Ты слышала? Так что пока.
– Ладно, но если завтра я узнаю, что ты выкинул какой-нибудь фортель… – Сара вздернула подбородок, угрожающе помахала пальцем у него перед носом, а потом быстро обняла Мэг.
Подъехала карета, и Харт открыл для жены дверцу, помог ей подняться, потом и сам занял место на обтянутом бордовым бархатом сиденье наискосок от нее.
За всю дорогу он не произнес ни слова, только смотрел на нее, а она холодно наблюдала за ним, обхватив себя руками, наконец не выдержала:
– Ну что, доволен собой? Ведешь себя как бандит.
– Я бы не вел себя так, если бы ты не устроила вокруг себя весь этот цирк с жеребцами.
От изумления у нее отпала челюсть.
– И ты осмеливаешься упрекать меня? Забыл, как увивался вокруг своей любовницы?
– Бывшей, – проворчал Харт, – причем давно.
– Несущественная подробность! – отрезала Мэг.
Остаток пути до дома они проехали в напряженном молчании. Харт смотрел в темноту за одним окном, она сидела, уставившись в другое. Когда карета остановилась перед их домом, лакеи распахнули дверцу, чтобы помочь ей спуститься на мостовую, Мэг, едва коснувшись ногами земли, подобрала юбки и быстро поднялась по ступенькам к парадным дверям, а войдя в дом, сразу отправилась наверх, в свою спальню. Ей было наплевать, идет за ней муж или нет, но потом услышала за спиной:
– Я зайду в кабинет выпить, а потом тоже поднимусь.
– Ну разумеется, как же иначе! – бросила Мэг через плечо, ни на секунду не задержавшись.
Громко топая по паркету, Харт ввалился в кабинет и с грохотом захлопнул за собой дверь. «Ну разумеется»? Что, черт возьми, она хотела этим сказать? Что он слишком много пьет? Так это не ее собачье дело. В два шага преодолев расстояние до буфета, Харт схватился за бутылку с бренди, почти пустую бутылку. Господи, неужели он действительно пьет слишком много? Рывком открыв дверцу, он достал бокал, вылил в него остатки содержимого, поднес ко рту и… остановился. Если он выпьет сейчас, станет ли ему лучше? Харт не знал. Он частенько напивался как извозчик на протяжении нескольких лет, и это его ничуть не беспокоило, а тут всего за пару недель без Мэг вдруг почувствовал, как в нем что-то изменилось… Ему захотелось, чтобы она вернулась, он должен видеть ее, пусть даже он станет злиться на нее, а она – на него. Без нее жизнь казалось какой-то неполной, ущербной, это было настоящим безумием: ведь жил же он без нее и уж совершенно точно не думал о ней все время, как сейчас. Что с ним происходит, черт возьми?