Она открыла водительскую дверь, выбираясь наружу, я вылез из машины следом за ней. У меня был миллион вопросов, как будто чувствуя это, моя блондинка закатила глаза и процедила сквозь зубы.
— Все, малыш! Расслабься и получай удовольствие от поездки. Обещаю, на дороге не будет пробок, как ты и хотел.
Неужели, она тащит меня за двести километров только ради этого?
Ни разу в жизни мне не доводилось ездить на электричках. Я думал увидеть перед собой старый советский поезд, но снаружи она выглядела довольно неплохо и современно, но внутри…
Как только мы вошли вагон меня передернуло, в проходе грязные следы от обуви тянулись бесконечным потоком коричневой пыли, синие сиденья, хоть и были новыми, но уже успели опшарпаться и обзавестись противными, замызганными разводами, подлокотники, повидавшие миллион людей, кишили микробами и пугали меня до ужаса.
Марта спокойно села к окну и положила сумку на колени.
— Ну чего встал? Присаживайся…
Я очень неуверенно опустился на сиденье с идеально прямой спиной, чтобы касаться своим телом, как можно меньше, бацильной поверхности. Я не смог выдержать и минуты, быстро залез в карман джинс за маленьким, плоским флакончиком антисептика, который всегда носил с собой, и густо побрызгал руки, подлокотники и все вокруг.
— О Боже! — взвизгнула Марта, — Дай сюда!
Она силой выдернула у меня флакон и разъяренно швырнула его в сумку. Я видел, что сейчас ей очень хочется сказать мне что-нибудь обидное, но она держится из последних сил. Поезд тронулся. Я чувствовал себя крайне не комфортно. Фобию не возможно контролировать, и даже если ты пытаешься казаться спокойным, излишняя нервозность и дерганые жесты будут выдавать тебя. Я барабанил пальцами по коленям и кусал губу. Черт, сколько нам тут ехать?
— Закрой глаза и представь, что здесь все стерильно, как в операционной, — Марта наклонилась к моему уху.
Я попробовал, не получилось. Меня все равно потряхивало. В операционной не пахнет потом, грязными ногами, перегаром и вонючими туалетами. Я все еще держал глаза закрытыми.
Марта скользнула своей рукой по моей кисти и легонько ее погладила, а потом повернула мою ладонь и переплела наши пальцы.
— Я не думала, что с тобой настолько всё плохо, — шепотом сказала она, — Обратно поедем на такси.
Я чувствовал, как второй рукой она достала наушники и засунула их в уши, в ту же секунду из динамиков понеслись едва уловимые звуки Hoizer. Марта обхватила свободной рукой мое предплечье, и все еще продолжая сжимать мои пальцы, положила голову на мое плечо. Не открывая глаз, я уперся подбородком в ее макушку и вдохнул аромат ее волос. В принципе, не так тут и плохо.
Когда поезд остановился, мы вышли из вагона и в нос ударил приятный запах свежести, вопросов о том, зачем мы приехали в Тверь, больше не было. В Москве было просто облачно, здесь же небо обволакивало пасмурными тучами, дул прохладный ветер и в воздухе ощущалось приближение надвигающегося дождя. Я посмотрел на Марту и захотел сжать ее хрупкое тело до хруста костей. Прежде, для меня никто и никогда не делал ничего подобного.
— Ты можешь гулять под дождем хоть каждый день, — Марта поймала на себе мой взгляд и коварно улыбнулась, — Но для этого необходимо немного заморочиться и не ждать, когда счастье само к тебе придет.
— Куда пойдем? — оживлено спросил я.
— Не знаю, — она пожала плечами, — Куда тебе хочется?
— Мне вообще все равно, куда идти.
— Тогда прямо.
Мы вышли с территории вокзала, завернули на какой-то проспект и двинулись вверх по улице.
Как же мне сейчас было хорошо, я просто шел в никуда и ни о чем не думал, пока Марта копалась в своем телефоне
— Зайдем на минуточку? — она указала на супермаркет, — Нужно купить воды.
Я кивнул и мы заспешили в сторону магазина.
— Вот видишь, стоит начать, и Вселенная сама делает следующий шаг, — сказала Марта и остановилась.
У самого входа, на крыльце, сидел старый, лохматый рыжий пес и высовывал язык от жажды.
— Давай, — она подтолкнула меня, — ты же хотел потрогать мокрый нос.
Я не решался. Пес выглядел очень пыльным и грязным.
— Да перестань, Марк, ему тоже хочется немного тепла, — наседала Марта.
— Вдруг, у него лишай? — неуверенно сказал я.
— Тогда ты покроешься жуткими, зудящими пятнами и, возможно, облысеешь!
Она опустилась на ступеньку и потрепала собаку за ухом. Пес неторопливо завилял хвостом. Я наклонился и провел рукой по его лохматой мордахе, он щурил глаза и глубоко дышал, под пальцами я чувствовал песок, но продолжал его гладить. Когда пес достаточно мне доверился и понял, что угрозы ждать не стоит, я провел подушечкой пальца по его носу. Влажный, шершавый и классный! Я улыбнулся уголками рта.