Марта…
Помнишь, ты рассказывала, что это ты наколдовала, чтобы я приехал к тебе в тот вечер? Наколдуй еще раз, чтобы меня отпустило, нам обоим так будет лучше… Очень длинно получилось…
Давай прощаться… Целую.»
Что это за хрень?
Я буквально подлетела на кровати и бросалась набирать его номер. Недоступен. Черт! Я позвонила еще раз. А потом еще. Тишина.
Трясущимся пальцем я зажала значок микрофона и взволнованно забормотала в трубку.
«Малыш! Я не знаю, что у тебя случилось, но не пари горячку! Позвони мне!»
Отправить. Не доставлено. Черт!
Следом отправляю еще одно, надеясь, что Марк все-таки включит телефон.
«Поговори со мной, Марк! Я не буду забирать никакие вещи и рисунки, я жду тебя дома!»
Он не прослушал мои сообщения, ни в этот день, ни на следующий. Я позвонила ему тысячу раз, пока не поняла, что его телефон не просто выключен, он не обслуживается. Марк заблокировал сим-карту и звонить ему больше не имело смысла. Я не спала двое суток, реагируя на каждый шорох в подъезде. Я не знала куда податься и где искать мою королеву драмы, ведь у него, как и у меня, не было друзей. Вернее раньше они были, но он сам внезапно от них отказался. Так же, как и от меня сейчас… На третий день до меня дошло, что искать Марка нужно через его отца, вернее хотя бы узнать, что произошло, судя по сообщению, которое я заслушала до дыр, отец оставил его без наследства. Я примерно представляла, что бестолковая голова моего нудилы, оставшись без денег, решила благородно отпустить меня в свободное плавание и не обрекать на жизнь в нищете. Господи, какой идиот!
Я гуглила адрес фирмы и проклинала Марка за то, что мне приходится проходить квест под названием: «Найди пропавшую принцессу».
После разговора с Ридигером-старшим, смешно мне больше не было. С каждым словом, мне становилось все страшней. Жаль, что об этом пришлось узнать от чужого человека. После заявления в полицию на собственного отца, сдавать назад смысла не было, Марк не вернется. Эта новость раздавила меня. Представляю, как сильно он казнит себя и ест поедом… Нудила всегда был слишком ранимым и чувствительным, а в такой ситуации, скорее всего, совсем убит горем. Как он со всем этим справится?
Меня разрывало от того, что Марк где-то шляется в одиночестве и я не могу пожалеть его, поддержать или просто побыть рядом. Я вообще ничего не могу сделать! И если ситуацию с внезапной бедностью можно было хоть как-то решить, то как вылечить раненную душу человека, склонного к самобичеванию, я не знала.
Да где же ты, Марк?
***
Неделя. Две недели. Три недели.
Я тоскливо сидела дома и ждала. С волнением, я наблюдала, как разворачиваются события вокруг строительной фирмы Ридигеров. История с погибшими рабочими наделала очень много шума, об этом кричали из каждого утюга, показывали по телевизору, освещали популярные интернет-ресурсы и смаковали блогеры. Следственный комитет, под гнетом общественного резонанса, активно вел расследование. И виновник нашелся, им стал директор завода по изготовлению железо-бетонных конструкций. После множества экспертиз специалисты пришли к выводу, что всему виной брак партии и некачественные материалы плит перекрытия, которые не выдержали нагрузки и сложились, как карточный домик. Аналогичная ситуация произошла при строительстве на юго-западе, примерно за неделю до трагичного инцидента в фирме Марка, но все случилось ночью, пострадавших не было. У меня словно камень с души упал. Если Марк не ушел в отшельники, он должен был знать, что ни в чем не виноват. У меня появилась надежда, что теперь он вернется или хотя бы позвонит мне, я и до этого почти никуда не выбиралась, а теперь полностью засела дома и стала ждать. На смену курьерам в фирменных футболках, доставляющим мне дорогие продукты из магазинов премиум класса, пришли гости из ближнего зарубежья, привозящие акционные товары из эконом-маркета. Деньги заканчивались, я продала серьги Ван Клиф.
Каждый вечер я закрывала глаза и представляла нудилу, мой внутренний голос звал его, просил найтись, но сила мысли больше не работала, Марк по-прежнему не выходил на связь.
Еще неделя. Две. Три. Я превратилась в бледную тень. Целыми днями я валялась в постели, рассматривала его рисунки и жалела, что тогда бросила одежду Марка в стирку, теперь она пахла стиральным порошком, а мне хотелось вдохнуть родной запах. Я ужасно тосковала по нему, мое сердце было разбито в дребезги, сил не хватало даже на бытовые вещи. У меня отросли корни, секлись кончики, гель-лак я содрала зубами еще на третьей неделе, под глазами сформировались ярко-фиолетовые синяки, а губы потрескались от того, что я их постоянно кусала. Как же прекрасно мне жилось, когда мое сердце служило мне только по прямому назначению, раньше оно никогда не ныло и не изводило меня переживаниями.