Глава 25. Дела-дела
«Вечерело. В моем номере после бурного секса осталось спать двое голубых»
За эту фразу в моем старом мире я бы потерял все уважение, а еще лет 30 назад и свободу. Хорошо, что этот мир отличается от моего. Замечу в этом вопросе — в лучшую сторону.
Я задумался о системе обороны. Нападение на номер и на этаж я предотвратил в любом случае. Энергетические заклинания поглощались и трансформировались в энергию защитного купола. То есть, чем мощнее нападение, тем больше энергии переходит в защиту. От физического нападения — ловушки на основе высших заклинаний черных. Само здание укреплено от разрушения и поджога. На всякий случай, независимо, по защищенному каналу поступает вода. Еды, правда, нет, но маги могут питаться энергией. Правда, это не самое «вкусное», однако выжить можно. Вроде все учел.
Я спустился вниз, отщипнул от растения-сторожка несколько листочков и направился к Хасиму. По дороге подозвал своего человека на ресепшене.
— Как тебя зовут?
— Василис, господин.
— Василис, слушай. В номере осталось две госпожи. Все их распоряжения — как мои. Еда, одежда и прочее. Понял?
— Да, господин.
— И еще одно. Видишь вон то растение, которое оплетает вход?
— Да.
— Если при прохождении какого-либо человека затрепещут его листочки — он враг. Для и тебя и для всех живых. Постарайся с ним не конфликтовать, просто скажи, что номеров нет или гостиница закрыта на частную вечеринку. Короче — тяни время. И постарайся предупредить тех, кто в номере.
— Понял, господин.
— Если они пребывают и явно с агрессивными намерениями — постарайся убежать. При их нападении здесь будет жарко. Они погибнут, но могут не только они, а и все, кто есть. В любом случае я гарантирую, что, если ты погибнешь — твоя семья не будет голодать. Теперь о системе оповещения: Один звонок — опасность, так как ты можешь не успеть дать больше, два звонка — человек, на которого сработала сигнализация, но на твой взгляд не опасный, три звонка — обычный посетитель ко мне или к моим гостям. Понял?
— Да, господин, понял господин, спасибо, господин.
Я положил руку на его лоб и поднастроил свою метку на нем.
— Теперь, Василис, я узнаю, если ты будешь в беде, или тебе будут угрожать.
— С-с-с спасибо, господин, — сказал он, чуть-чуть заикаясь.
Что делать. Мальчик не по своей воле, попал на передовую. Выживет — выиграет.
Затем я вышел на улицу и связался с Хасимом:
— Где мне вас найти? Я должен поговорить с теми, кого ты планируешь к дежурству. Пригласи, на всякий случай, полуторный состав.
Он продиктовал адрес, я накинул личину толстячка и пошел в направлении портовых пакгаузов.
По дороге мной пытались поживиться два щипача, но я обоих ловил за руки и сильно сжимал — пусть месячишко без работы посидят, руки полечат. Потом свернул с Центральной улицы в подворотню, по направлению к пакгаузам. Город беднел на глазах, и скоро вокруг уже были трущобы с извечными криками, пьяными, запахом жаренной рыбы и кричащей бедностью. В одном из переулков дорогу мне преградили два добрых молодца. Сзади подошло еще двое.
— Куда путь держим?
— К Хасиму от Юджина.
Старший оглядел меня, вернее мою личину, подозрительно.
— Пароль правильный, но не похож ты на того, кого мы ждем. Ладно, пошли.
Вдруг сзади:
— Я того видел, этот вообще не похож. Старшой, давай грабанём его? — и я спиной почувствовал движение воздуха.
Шаг в сторону, разворот. Дубина, летевшая в мою голову, проходит мимо, а я впечатываю кулак в живот незадачливого грабителя. Он, охая, сгибается пополам. Я поднимаю за волосы его голову. Ба! Здоровяк с рынка, кажется, зовут Вазик. Или еще как-то, не помню. Все в шоке, поскольку не заметили моего движения. Я аккуратно поднимаю оброненную им дубину, затем пинком подбрасываю его зад, сдергиваю порты и вгоняю с силой рукоятку дубины ему в задницу. Он начинает орать, но я тыкаю пальцем в точку на горле. Голос пропадает.
Все так и стоят, открыв рты.
— Ты старший?
— Д-д-д-а.
— У вас есть в вашем подчинении бордель для педерастов?
— Д-д-д-а.
— Отведешь этого туда. Скажешь — у них новая шлюха. И пусть субботники за всех в течение трех месяцев отрабатывает. Понятно?
Он мелко закивал.
— Сделаешь — доложишь Хасиму. Я этого, — киваю на раскрывающего рот в немом крике здоровяка, — на рынке в первый раз простил, да видно нету у него ума. Ну, пусть жопой поработает, авось поумнеет. Не сделаешь этого — будете вдвоем там работать. Понял? И прекрати заикаться и головой трясти! Веди себя как пацан, а не как холодец.