На следующий день на центральной площади города был организован погребальный костер. Из отряда, ушедшего с Туткой, выжило только четверо, но они были ранены и не смогли вытащить висящих на веревке и пробитых одной стрелой Тутку и человека-медведя — уж больно он был тяжел. Так они и провисели на этой веревке почти сутки. Их привезли только на следующий день. Тел было всего пять, остальные сгорели в созданном Туткой пламени. Их уложили на помост из дров. Рядом, склонив обнаженные головы, стояли граф, Коригус, Серокруст и все обитатели башни. Площадь перед помостом была до отказа заполнена народом. Женщины плакали, мужчины были суровы.
Вперед вышел граф:
— Сограждане! — но голос его сорвался. Он откашлялся и начал еще раз. — Сограждане! Мы собрались здесь для того, чтобы почтить память настоящих героев! Именно они уничтожили мозговой центр врага. Именно они превратили страшную в своей бездушности армию врага в сборище идиотов, именно они, ни секунды не сомневаясь, отдали за нас с вами свои жизни.
Многие начали плакать в голос.
Потом вышел Коригус.
— От имени магистрата города я провозглашаю, что семьи героев берутся городом на пожизненное довольствие. Мы за свой счет построим для них дома. Их родители и жены не будут ни в чем нуждаться, а дети и внуки будут получать самое лучшее образование. И это то малое, что мы можем для них сделать.
В стороне вместе с другими обитателями детского дома, обнявшись, тихо плакали два младших брата Тутки. Зеленая подошла к ним, народ перед ней почтительно расступился.
— Малыши, отныне вы жители Серой Башни.
Затем вперед вышла Золотая. Ее глаза были полны слез, но лицо предельно серьезно.
— Она должна была стать великой волшебницей. И стала ей. Идите с миром!
Она подняла руки, с ее пальцев сорвалось ослепительно-яркое пламя. Потом многие шептались, что видели в нем две фигуры — могучего лесничего и маленькой волшебницы, которые обнялись и вместе улетели наверх. Через пять минут на обожженной брусчатке осталась лежать лишь огромная черная стрела.
— Прибить ее на ворота города, — распорядился граф, — чтобы в следующий раз неповадно было!
Потом он развернулся и, тяжело ступая, пошел пешком в свой замок. Его палантинщики засеменили чуть сзади, подстраиваясь под его шаг.
Башня и Мои рассказали мне в красках эту историю. Мне было страшно жаль Тутку, но она действительно стала героем. Потом Башня доложила мне об экспериментах над инкубаторами. В общем-то, к сожалению, ничего нового она не узнала, только зафиксировала какой-то новый узор, который составили личинки в женских матках. Обещала с ним разобраться.
Старший оказался слабеньким адептом. Он ничего не смог рассказать о своих хозяевах, кроме того, что основная их база находится в Империи. Мои правильно вычислили — они оставили на острове несколько сот женщин и детей и несколько десятков мужчин для их осеменения, чтобы у Пауков всегда было свежее мясо. Для их управления на Малом острове осталась только небольшая колония пауков и два Черных. Он сказал, что вчера ночью что-то произошло, и они все почувствовали значительное ослабление коричнево-паучьего поля, но уже не могли остановить вторжение.
Я хихикнул. Бубух-то, оказывается, аукнулся по всему миру.
После того, как он рассказал все, что знал, Башня сожгла его в первичном огне.
— Когда все здесь закончится, зачистите Малый остров, — велел я.
— Само собой, — ответила она.
После ее рассказа я вернулся к своим насущным делам.
Глава 31. Знакомство со степняками