Вперед вышел Дед.
— Братья! Я много лет возглавлял наше уличное братство. Вы знаете, что многих из вас я спас от каторги, многие должны мне жизнями. Я всегда справедливо делил между всеми добычу и никогда не забывал вдов и детей тех, кто ушел за наше дело. Сегодня, по рекомендации Уважаемого Дона Коригуса, к нам прибыл сэр Юджин. К сожалению, мы не слишком правильно его приняли, но он милостиво согласился не брать ничью из ваших жизней во вполне заслуженную компенсацию.
Зал ощутимо вздрогнул. От Деда они такого не ожидали.
Дед продолжил:
— Вы знаете, что на улицах сейчас не спокойно. Поверьте мне, как доверяли всегда, что надвигаются какие-то неприятные и страшные события. Когда Я (он подчеркнул это слово) говорю страшные — это значит, что они могут коснуться всех, и мы не сможем ни повлиять на них, ни изменить. Сэр Юджин не раскрыл мне своих планов в нашем городе, однако после разговора с ним я пришел к выводу, что он, скорее всего, станет одним из немногих, кто может повлиять на ситуацию. И те, кто будет на его стороне, скорее всего, не проиграют. Поэтому я пришел к выводу, что наш Клан должен принести ему присягу верности. Кто не согласен с этим, должен немедленно уйти. И я более не смогу ручаться за его безопасность («Тонкий» намек, — подумал я).
Тут вскочил его сын:
— Ты что, струсил, старый дурак? Ты хочешь отдать наше дело какому-то проходимцу, которого увидел только сегодня утром?
Все обернулись к нему, и он, воодушевленный вниманием, продолжил:
— Я, Хасан, сын Хасима смещаю своего отца с места главы Клана!
Он поднял руку. Оба Черных вскочили, а его сторонники достали спрятанные стилеты.
Я, если честно, считал такой сценарий наиболее вероятным, поэтому просто переключился в боевой режим и замедлил внутреннее время.
Далее события развивались стремительно.
Когда Черные вскочили, в руках у них уже были метательные ножи. Они одновременно веерно их метнули.
Я мгновенно сместился с линии атаки так, чтобы два ножа, летящие в меня, прошли мимо. Взмахнув хлыстом, я сбил оба ножа, летящих в Деда, а с теми, которые летели в Синюю справился защитный кокон, просто вспыхнув, когда их сжигал. При этом я мгновенно пришел в ярость. Забурлило внутри бордовым. В этом состоянии у меня получился интересный эффект (это я потом, во время анализа произошедшего, понял). Из моих глаз выскочили две жирные, видимые в зрительном спектре, черные молнии и ударили в головы Черным. Они взорвались, как переспелые арбузы. Рука с хлыстом, как будто сама по себе, с невероятной, даже для моего замедленного мировосприятия скоростью, совершила несколько движений, отправив к праотцам всех сторонников злосчастного Хасана. Он остался один среди изуродованных трупов, многие из которых даже не успели дернуться. Все закончилось. Повисла гробовая тишина — раненых не было. Все потрясенно молчали. Хасан потерянно оглядывался. Я перешел в обычный режим и медленно пошел к нему. Все рядом стоящие отпрянули от него, как от прокаженного, а в его глазах плескался неподдельный ужас. Штаны намокли, и он тоненько и жалко завизжал. Его визг отражался от стен в звенящей тишине. Я подошел к нему на расстояние вытянутой руки. Из моих глаз выскочила на этот раз значительно более тонкая молния и ударила в его лицо. Глаза его остекленели, он сел и, начав глупо улыбаться, пустил пузырь из слюны. Краем глаза я заметил еще одно быстрое движение. Кто-то на невероятной скорости рванулся к выходу. Я мгновенно метнул молнию ему вслед и из коридора раздался полный боли вскрик.
Я обернулся к Хасиму и сказал первые слова за вечер:
— Принесите его.
Принесли человека, лежащего в коридоре. Из его спины был вырван шмат мяса с куском позвоночника, именно поэтому он и упал. Над ним тоже плескалась черная аура, но она была какая-то другая. С коричневыми отблесками что ли. Я не мог понять, что в ней не то и всеми силами пытался его считать. Не получалось. На запястьях его рук так же было два пятна того, же что и аура цвета.
— Поднимите ему рукава, — сказал я.
Мы увидели татуировки в виде двух пауков, которые так же светились аурным светом. Я, на всякий случай, «сфотографировал» к себе в память картинку его ауры. И не зря — в этот момент что-то сработало внутри него, его аура стала разрушаться с невероятной скоростью, и я ничего не смог с этим сделать. И превратилась она не в серую, как обычно, а в коричневую пыль. Через несколько мгновений перед нами лежала практически пустая оболочка, с татуировками, которые тускнели на глазах.