— Иди сюда!
Она несмело подошла.
— Если не хочешь испачкаться — раздевайся.
Она, дрожа от холода, скинула с себя всю одежду.
— На колени. Будешь выполнять свою функцию.
Она встала на колени, глядя на меня непонимающим взглядом.
— Рот раскрой, дура!
Когда она открыла рот, я положил ей туда член. Немедленно пошел контакт и по ее телу разлилось тепло, она даже немного «поплыла». Я напрягся и ей в рот ударила тугая струя теплой утренней мочи. От неожиданности она отдернула голову, и моча ударила ей в лицо. Я схватил ее за волосы и опять поднял ее лицо. Меня начала охватывать ярость. Видимо в моих глазах отразилось что-то такое, от чего она, глядя на меня остекленевшим от ужаса взором, послушно опять взяла член в рот и стала с шумом глотать. Моча, выливалась из уголков рта и капала на грудь, но она этого не замечала. В конце, когда поток иссяк, я опять наслал на нее «мягкий» оргазм. Вот теперь она поплыла конкретно, не понимая сто с ней происходит,
— Иди, обмойся, бросил я, выходя на берег, и на тренировку.
Она как сомнамбула направилась к воде. Поставив одну голую ногу в воду, она с визгом ее отдернула.
— Что, восстановилась чувствительность?
— Да Хозяин, прошептала она.
— То-то, иди, обмойся, небось не замерзнешь.
Она пошла в воду. На ее удивление, она перестала быть для нее такой обжигающе холодной. Когда она вышла, от нее тоже валил пар. Я стоял и смотрел на нее. Почувствовав мой взгляд, она сначала попыталась закрыться, но потом опустила руки, подошла ко мне, встала на колени и сказала:
— Спасибо, Хозяин.
— Теперь это твоя обязанность, понятно?
— Да
— Встань, руки за голову.
Она тут же повиновалась. Я провел рукой по ее телу и убрал все волосы.
— Не люблю эти лохмы. А теперь вперед, на тренировку, корова. Это тебе не мужиков обслуживать, когда напрягаться не надо.
Ее глаза наполнились слезами, но она молча натянула свою одежду и поплелась в лагерь. Я тоже оделся и пошел вслед за ней. Когда я пришел, она сидела, обняв руками колени и плакала.
— Хватит реветь! Кролик и так вчера был пересоленный. Бери в вещмешке ножи и в стойку.
Она достала два черных ножа. Посмотрела на них, видимо узнала чьи и, вздрогнув, встала в стойку.
— Нападай!
— А где Ваши ножи?
— А зачем мне с такой коровой ножи?
Ее глаза сузились от обиды. Но она не решилась сделать нормальный выпад. Я поднырнул под руку и дал ей пощечину.
— Ты, видно, извращенка, как я и думал — тебе нравятся пощечины. Ну, так я тебе буду их давать регулярно.
Следующий выпад был уже значительно интереснее. Но все равно пощечина. Потом она, наконец, взяла себя в руки и сделала нормальный «веер». Это я у нее в голове название фигуры посмотрел. Я ушел и опять пощечина. И понеслась! Она, по-моему, показала все, что может. Я даже вынужден был увеличить свою скорость. Это, конечно, был не мастер Голтус, но явно его школа.
Через 2 часа, во время очередной атаки, я поймал ее руки, нажав при этом на две точки, причиняющие боль. Она остановилась, находясь все еще в горячке боя.
— Утренняя тренировка закончена. Так и быть, иди есть — заслужила.
Она медленно опустилась передо мной на колени. Потом взяла мою руку и приникла к ней губами. Опять пошел теплый контакт.
— Спасибо, Хозяин, я не думала, что такое возможно. У Голтуса я была одной из лучших.
— Ты — лучшая?! Не смеши меня — ты корова. Тебе еще учиться и учиться.
Так прошла неделя. Каждое утро я совершал в нее туалет, попутно подзаряжая серым, потом мы купались в запруде, а потом занимались. Вечерние тренировки проходили также, но я был с завязанными глазами. Это было значительно интереснее. Мои интуитивные сгустки при этом совершали просто сумасшедший танец, и я тренировался, учась находить оптимальный вариант поведения, ориентируясь на них. После моих закачек, Кентакка становилась все лучше и лучше, уже приближаясь по уровню к своему бывшему учителю — Мастеру Голтусу.
Как-то с утра, когда я еще спал, я почувствовал ее руки и губы на своем члене.
Когда я открыл глаза, Кентакка сказала:
— Мне кажется, что Вы хотите женщину. Позвольте я Вам помогу?
— Ну, валяй, покажи, что умеешь.
Ее глаза наполнились слезами, но она, тем не менее, мужественно продолжила. Минут 40 она пыталась заставить меня кончить. Наконец я сжалился над ней и выстрелил ей в рот. И семенем и серым. Такого оргазма я не ожидал — минут пять, наверное, ее просто колотило. Я не насылал на нее ничего — это было полностью ее. Когда все закончилось, она посмотрела на меня совершенно шалым взглядом и спросила: