— Спасибо тебе родная! А то прямо невмоготу было, а сам себе помочь не могу
— Чего уж там. Вы, с фронта которые, все такие. Пойдем, а то нас хватятся.
И они пошли обратно. Я вспомнил рассказы Креоны. Эта женщина, как и она, ничего кроме уважения и преклонения у меня не вызывала. Фрика, глядя на это, долго и задумчиво молчала. Потом прошептала: «Когда же наконец закончится эта сраная война».
Больше мы не уснули. Я опять медитировал, Фрика, по-моему, тоже. Когда стало совсем темно, мы стали собираться.
— Дай мне плащ, сказал я.
Она протянула его, и я произвел в нем такие же изменения, как со своим.
— Теперь он у тебя тоже изнутри прозрачный. Надо рассказать об изменениях Креоне, но без меня, боюсь, у нее это пока сделать не получится.
— Я скучаю по ней. Я никогда еще не встречала более доброго и мудрого человека. А сколько ей пришлось пережить!
— Она лучшая. И она — Первая.
— Согласна.
— Пошли, нечего нюни распускать. Птицелеты нас ждут!
Мы, по своим следам, прошли до дороги, а потом и до окопов. Там, в отличие от моста в тылу, часовые не дремали. Мы дождались их смены, а потом где шагом, где ползком пробрались на нейтральную территорию. С обеих сторон периодически загорались дежурные световые файеры. Когда они вспыхивали — мы замирали. Потом мы так же прошли имперских часовых и оказались у них в тылу. Я настроился и кинул клич — но ни одного крупного животного рядом не оказалось — думаю их просто съели голодные солдаты. Мы пошли вдоль дороги. Дойдя до какой-то каменной гряды, выступающей из снега, мы свернули на нее, чтобы не было следов и аккуратно, дабы не подвернуть ногу, пошли вглубь леса. Когда мы отошли километров на 10, уже светало. Мы давно свернули с гряды и шли по буеракам.
— В силах идти еще?
— Конечно.
— Тогда идем еще два часа.
В животе у Фрики заурчало.
— Поешь, мне не нужно.
— Как так, Хозяин?
— А вот так. А то зажирею и раздавлю тебя.
Она прыснула. Затем опять в ладонях разогрела еду и поела.
— Ну все, ресторан закрыт. Пошли.
Идти по буераку было тяжело и в конце второго часа она стала от меня отставать.
— Все, привал.
Мы быстро забрались на дерево, в тентаклевое гнездо. По-моему, Фрика выключилась еще до того, как ее голова коснулась моей груди. Я осторожно взял ее за виски и вкачал серого. Вообще, понимая, что пауки меня либо видят либо чувствуют, я старался избегать магии. Потом я тоже заснул.
Проснулся от того, что снизу кто-то ходил, хотя сторожок не сработал. Оказалось — медведь-шатун. Он ходил вокруг нашего дерева и явно собирался нами пообедать, когда мы слезем или упадем. Я настроился на него — внутри был всепоглощающий голод. Мне удалось убедить его нас отвезти, за это я обещал ему свою порцию сухпайка.
Я разбудил Фрику. После моей подкачки энергия из нее просто била ключом. Она сладко потянулась, затем поправила мои руки на своей груди и, засунув руку за спину, погладила через штаны мой член.
— Некогда, экипаж подан. Потом поедим и поиграем.
Она свесилась вниз, увидела медведя и вздрогнула.
— Не бойся, он за еду работает.
Я полез вниз, а она, абсолютно мне доверяя, бесстрашно стала спускаться за мной. Медведь, глядя на нас, обливался слюнями, но не двигался с места. Мы разместились на нем и помчали. Действительно помчали, потому, что он бежал по лесу очень быстро. В какой-то момент я попросил его остановиться. Фрика, благодарно на меня взглянув, убежала в ближайшие кусты, а я, сняв арбалет и положив на него стрелу, пошел в другую сторону — я почувствовал присутствие зайца. Подкравшись к нему достаточно близко, я убил его и принес медведю. Излишне говорить, что он был тут же сожран. Внутри медведя разлилось приятное тепло сытости, и мы помчали дальше значительно веселее. Мы еще дважды останавливались и дважды я приносил ему какую-нибудь еду. То белку, то какого-то суслика из норы выковырял. К концу дня, пузо у него раздулось от еды, а аура от благодарности. Уже вечерело, и мы решили остановиться на ночлег, благо подходящее дерево подвернулось достаточно быстро. Мы забрались на него и договорились с медведем, что он придет за нами утром, потом поели сухпаек и попили — Фрика разогрела снег в кружке. От езды на костлявом и неудобном звере ныли ноги и попа, но так передвигаться все равно было значительно быстрее и комфортнее. Разместившись в гнезде и укрывшись, по обыкновению, плащом, Фрика сказала:
— Хозяин, а можно я вам докажу, что умею сосать?
Поскольку людей рядом не предвиделось, я сказал: