Небо затянулось тучами. Становилось все темнее, заморосил мелкий дождь. Поле, на котором мы встретились с Тардом, было похоже на место после военных действий. Вот оно заклинание «ярость темного солнца» в действии. В центре всего этого месива стояли я и Тард, где-то позади нас за барьером находилась Виолетта, тело Страйка лежало у нее на коленях.
- «Рентген», произнесла Виолетта. Пульс есть, но очень слабый, он может умереть, если я не потороплюсь.
- Вот это сила, даже меня зацепило, услышал я голос Тарда. Где мне теперь искать свою руку? А уж о кучке моих подчиненных и подавно можно забыть. Даже моих лучших бойцов, которые служили мне верой и правдой столько лет, и тех унесло.
В ответ я ничего не мог сказать, только стоял и смотрел на него. Я знал, что если попытаюсь произнести что-нибудь, вырвется лишь звериный рык.
- Полагаю, мы можем закончить в другой раз, иначе твой драгоценный учитель умрет. Я обернулся назад, и тут же получил удар в затылок.
- Не отвлекайся, твой противник еще тут и плевать, что будет с твоим драгоценным учителем, но тебя, я заберу с собой.
Удар был очень сильный, тело гудело, в глазах все плыло. Сколько метров я пролетел сразу и не скажешь. Но ничего…этого мало, что бы победить меня…я вобью ему его слова в глотку. Сорвавшись с места, за пару секунд я добежал до Тарда и нанес удар. Он взлетел в воздух. Прыгнув за ним и поймав его в воздухе, я не переставал наносить удар за ударом. Еще через мгновение мне удалось ухватить его за ногу, и с силой швырнуть об землю, остался контрольный выстрел.
- «Столб боли», произнес я без всякого сожаления.
Зарядил заклинание, и в момент, когда тело Тарда коснулось земли, запустил его. После того, как заклинание закончило свое действие, я приземлился на Тарда сверху и продолжал наносить ему удары. Удар за ударом,…удар…еще удар, все, что я хотел, это убить его.
- Энди, остановись!
Что? Кто-то зовет меня? Плевать, я должен убить его, должен отомстить, я продолжал наносить удары.
- Энди, остановись, пожалуйста!
Я знаю этот голос, не могу вспомнить имя, кто же ты? Неожиданно кто-то обнял меня сзади.
- Энди, остановись, это не ты, это все ненависть. Вспомни тот случай, вспомни, как долго ты боролся с ней. Неужели ты сдашься именно сейчас, Энди борись, ради меня, ради всех нас, борись
Ради меня? Ради вас? Ради кого? Людей, которые предали меня, бросили меня…вы отвернулись от меня, когда я так нуждался в вас.
- Энди, пожалуйста, хватит!
Я знаю. Я знаю, чей это голос.
- Ви…Виолетта.
Постепенно я стал приходить в себя. Тело вернулось в свое обычное состояние. черная аура пропала, но ужасная боль осталась. Я лежал на коленках у Виолетты и не понимал, что происходит. Она смотрела на меня и плакала. Тело Тарда лежало в нескольких метрах от меня. Я не знаю, убил ли я его, или нет, моих сил не хватит даже на то, что бы поднять руку. С неба все так же капал дождь, было холодно, вернулись ощущения того вечера, когда меня убили, там в моей прошлой жизни. Но в этот раз я успею. Из последних сил я взял Виолетту за руку и заглянул в ее заплаканные глаза, в них я увидел лишь боль и разочарование. Я тихо прошептал…
- Спасибо, Виолетта.
Глава 8. Глубокие раны.
I
Опять темно, где я? Трудно было что-то разглядеть. Немного подождав, когда мои глаза привыкнут к темноте, я постарался сесть в кровати. Это оказалось не просто, все тело болело, словно его разом проткнули тысячи игл. Решив, что это не самая лучшая идея, я лег обратно и уставился в потолок. Что же произошло? В голове мелькали обрывочные картинки последних событий. Но собрать общую картину произошедшего, у меня так и не получилось. Последнее, что я помню, как я попал в Тарда заклинанием «огненный шар», вступил в бой с одним из его людей, потом Страйк потерял свои руки и все, провал.
Со временем глаза привыкли к темноте, и я начал различать очертания помещения, в котором нахожусь. Это был домик Рождера, того самого старика, который опоил нас при встрече своим зельем.
Неожиданно, до моего слуха стали доноситься шаги, кто-то топтался возле двери, но войти не решался. Через мгновение, дверь открылась и мне в лицо «ударил» свет, видимо снаружи был день, а окна в доме были плотно занавешены.