— Мой информатор пока отказывается выдать Лексу. — Обеспокоено произнес Кай. — В нем я уверен, он слишком алчный. Но пока он не готов идти на столь серьезный шаг.
— Как и мой. — Согласился Кластер. — Он, так же заявил, что не выдаст ее, пока не познакомится с тобой. А еще сказал, что целиком готов сотрудничать только с тобой.
— Так, в чем проблема?
— Я не совсем уверен в нем, Кай. Он добывает для меня много полезной информации, но она нигде нам не способствует, либо мы это уже и так знаем.
— Что ж, попробуй нажать на него. Нам нужна она. И чем скорее наша собсивенность попадет к нам, тем лучше для всех, в особенности, для наших информаторов.
— Ты так и не скажешь ничего о своем? — Спросил Джон Кластер.
— Тебе не зачем знать. Просто поверь мне, он не кинет нас. Он свой.
Джон кивнул в знак понимания, откинулся в кресле и скрестили пальцы, поднес их к губам и задумчиво глядел на своего командира.
Кай продолжал вертеть в руке шарик, тот то и дело постоянно менял цвет. Спокойствие Кая резко изменилось, в одну секунду. Шарик покатился по полу, Кай схватился за голову и всхлипнул. Джон вскочил с места и подбежал к Каю.
— Кай, что с тобой? — Обеспокоенно спросил Джон, согнувшись над командиром.
Кай не отвечал и продолжал кончиться от боли. Руки судорожно обхватывали голову, он еле слышно всхлипывал.
Кай буквально впечатался в кресло, он опустил руки и замер. Глаза закрыты. Грудь вздымается и опускается.
«Он без сознания». — Подумал Джон.
Кай резко открыл глаза, словно его укололи иголкой в мягкое место. От неожиданности, Джон попятился назад.
— Сядь. — Спокойно приказал Кай, указывая головой на кресло, где только что сидел его собеседник.
Тот послушно заблестели, кресло. Он внимательно смотрел на Кая, и не мог его узнать. Мимика лица стала более расслаблена, глаза заблестели, губы расплылись в легкой улыбке.
— Нужно поговорить. — Спокойным голосом произнес Кай. — Ты, ведь, Джонни Кластер?
— Я — Джон, ты никогда меня не называл так, ты знаешь — я это не люблю. С тобой все в порядке, Кай?
Парень во весь голос рассмеялся:
— Я не Кай, Джонни. Кай сейчас смотрит мультики.
— Что за глупый розыгрыш! — Воскликнул Кластер.
— Ну, же! — Артистично вздохнул Кай. — Напряги мозги, Джонни! Ключевое слово здесь «мозги»!
В одну секунду Джон изменился, он напрягся, взгляд помрачнел, он вздрогнул, словно увидел живого мертвеца. Он нерешительно произнес:
— Сергей?
Кай широко улыбнулся и медленно произнес:
— Нам срочно нужно поговорить, Джонни. Наедине.
Глава 23
Лекса поправила воротник выглаженной военной формы и принялась собирать в хвостик длинные волосы, стараясь ровно зачесать челку назад. Из соседней комнаты до нее доносились голоса из работающего телевизора. Новости, как и каждый день, были не самыми лучшими: войны, инфляция, голод, нищета, убийства…
— А теперь к новости, которая вот уже неделю является темой для обсуждения в небольшом городке… — Говорил корреспондент.
Лекса вышла в гостиную и прильнула к телевизору как раз на том моменте, где показывали квартиру… Ее квартиру, когда она еще жила жизнью одинокой девушки — Татьяны Александровны Ломовой.
Корреспондент новостей рассказывал о том, что это убийство считается одним из самых странных за всю его карьеру и коллег. Камера навела на странную бежевую субстанцию, где валялась одежда девушки.
Судмедэксперты говорят, что впервые сталкиваются с растворенной массой кожи. Самым странным фактом для них показалась даже не сама субстанция, как такова, а тот факт, что растворилось все, кроме одежды, что была надета на убитой.
— Это странно. — Пояснял мужчина в белом халате. — Не осталось совершенно ничего, ни органов, ни крови, ни даже костей. Честно говоря, мы такое видим впервые. Но мы обязательно докопаемся до истины, все-таки всему на свете есть разумное объяснение.
Далее корреспондент перенес камеру на плачущую красивую девушку. Лекса сразу же узнала ее.
«ВИКТОРИЯ!»
Внизу экрана на синей строчке виднелась надпись: «Виктория Донова — подруга убитой Татьяны Ломовой».
Виктория сквозь слезы рассказывала о том, какой замечательной была ее подруга, она и представить не могла, кому такая безобидная и застенчивая девушка могла навредить. Виктория была абсолютно уверена в том, что Татьяна никогда никому не желала зла.