– Эрин, вернись! Я с тобой разговариваю!
Мама всегда была очень импульсивна, и за год отсутствия - я сильно отвыкла от её запретов и наставлений, которые выслушивала на протяжении девятнадцати лет.
Я не просила её одобрения поехать, а лишь поделилась новостью, и поставила её в известность.
***
– Ты с хлебом кушаешь или без? – с нежнейшим взглядом спрашивает старушка, снимая фартук с иллюстрациями достопримечательностей Лондона, который я привезла.
– Без.
– Я специально для тебя сварила борщ без мяса. – Вера кладёт тарелку супа на стол, и я с благодарностью смотрю на неё.
– Мам, ну, лето же, жарко ведь! Что ты в неё этот суп запихиваешь? – ворчит папа.
Я смущённо хихикаю, видя то, как эти двое общаются и пытаются привлечь моё внимание.
С Верой у меня не самые тёплые отношения. Хоть она и является матерью моего биологического отца — мне она не бабушка. У меня язык не поворачивается сказать это слово по отношению к ней, хоть она и всегда очень добра, и внимательна ко мне.
Перед переездом в Лондон - папа познакомил меня со своей мамой. Мне было сложно вести себя раскрепощенно, потому что они мне практически чужие. С папой я познакомилась всего два года назад, а с Верой – лишь год, а за это время мы встретились всего пару раз.
Бабушка с мамой рассказывали мне о временах до того, как папа нас с мамой бросил: он не хотел брать ответственность за свой поступок, а хотел лишь заботиться о себе.
Не могу сказать, что простила его за то, что он предал нас, и не выходил на связь все эти годы. Не знаю, почему, но просто не могу.
Если бы не я, он бы не подумал даже о том, чтобы начать со мной общаться. У него даже и желания такого не возникало.
При первой же встрече я поинтересовалась, почему он не выходил со мной на связь?
Его ответ меня удивил, так как он сказал, что не был уверен, его ли я дочь.
Мама доказала его отцовство через судебное разбирательство и тест ДНК, чтобы он начал выплачивать алименты.
В день встречи я так же, спросила у него, почему он не вышел на связь, когда узнал, что я всё же его дочь? На то время мне было ещё шестнадцать лет.
Он ответил: «Не хотел вмешиваться в твою жизнь».
У него на все вопросы находился ответ. Сто оправданий и ноль извинений.
Если бы он начал со мной общаться ещё тогда, то у нас сейчас контакт был бы намного лучше, ибо было бы уже пять лет общения.
А так, всего два года получается. Плюс ко всему, я сейчас живу в другой стране, так что общением - это уже сложно назвать.
– Ничего, не так уж и жарко. А то смотри, как она на своих фруктах и овощах схуднула. Была же пухленькая перед отлётом, а сейчас даже щёчки пропали.— говорит Вера, и я смеюсь.
– А то, что я похудел на пять килограмм, ты не заметила? – папа пытается перевести тему и делает вид, что Вера задела его чувства.
– Ну, если бы ты похудел на килограмм двадцать, то я заметила бы. А так... если ты был сто два килограмма, а теперь девяносто семь... – смеётся она.– ... разницы вообще нет.
– А я заметила, пап, ты молодец! Продолжай в том же духе.— поддерживаю я, и все начинают смеяться.
Я люблю такие душевные моменты.
Понимаю, что у меня никогда с ним не будет отношений, как у дочери с отцом. Максимум, мы станем хорошими друзьями. В такие повседневные моменты я забываю о пропасти, которая образовалась между нами, поэтому для меня они особенно ценные.
Папа меня полностью поддержал по поводу волонтёрской работы в Африку, ибо, как оказалось, он работал там на протяжении трёх месяцев, когда был молодым.
Папа работает шеф-поваром. В то время, когда мама меня растила и отдавала всё, что у неё было — папа путешествовал, работал и наслаждался жизнью.
Не могу сказать, что я готова ему простить предательство, но и жить с обидой я не буду. Всегда буду помнить то, что он сделал, но я рада, что хотя бы сейчас он хочет хоть как-то исправиться. У него это никогда не выйдет, но я благодарна ему за старания. Папа поддерживает меня так, как умеет. Если раньше нужно было меня растить и воспитывать, то сейчас — он готов поддержать меня финансово.
Он оплатил мне сдачу на права и, заплатил за подготовительные курсы для сдачи экзамена, чтобы обучаться за границей. Он даже был согласен оплатить обучение в Лондонском университете искусств, а это стоит огромных денег, но я не согласилась.
Я всю жизнь училась, как проклятая не для того, чтобы потом пойти на платное обучение. Я делала всё это для получения стипендии, и, плюс ко всему, это был ещё один повод для папы гордиться мной.
Гордость за дочь, к воспитанию которой он не приложил ни капельки усилий – уже достаточно большое наказание для отца.