Я встаю с кровати и прохожу мимо кухни, направляясь к двери. Открываю дверь трейлера, и первое, что бросается мне в глаза, это — разъярённое лицо Вадима.
– Какого черт, засранец, ты вытворяешь? Спустя три года ты решаешь меня кинуть? – с порога вопит менеджер.
Я настороженной оглядываюсь по сторонам. Не хочу, чтобы кто-то посторонний увидел нас.
– Зайди и не устраивай здесь сцену.— собранным голосом говорю я, предоставляя ему возможность пройти внутрь.
Менеджер гневно перенимает ногами, заходя внутрь.
– Что с твоим трейлером случилось, почему ты живёшь в этом? – он вскидывает руки, показывая на окружение.
– Тот я утопил ещё в Таиланде. – говорю я, и прежде чем он успевает сказать ещё что-то, я добавляю.— Теперь к сути, почему ты здесь?
– Ладно! Марк, после тура мы с тобой всё уладили, разве не так?— требующим ответов голосом, бросает он, словно сдерживается не плюнуть мне в лицо.
– Допустим...
Я провожу рукой по волосам и наблюдаю за тем, как глаза Вадима мечутся по всему трейлеру.
Как он узнал, что я собираюсь прекратить с ним работать?
Я хотел поговорить с ним после этого фестиваля, и сделать это без разборок, но он прилетает в Латвию, врывается ко мне и психует, как истеричная роженица.
Он слишком сильно переживает за свою задницу. Боится потерять хороший доход.
Кажется, с этой стороны — понимаю его, но терпеть, как он манипулирует мной и противоречит моим потребностям — я больше не собираюсь.
Его всегда волновали лишь деньги. Жаль, что я понял это лишь совсем недавно.
Вадим действительно хорош, когда дело касается связей. Я благодарен ему за всё. Не знаю, смог бы я выступать по всему миру, если бы так же продолжал выкладывать видеоролики в ютуб, и просить друзей подыгрывать для меня, находясь при этом в Москве, в родительском гараже Алекса.
Если в начале сотрудничества с Вадимом я закрывал глаза на его бесконечные попытки сделать меня другим в глазах прессы, других влиятельных людей и слушателей, и поддавался всему, думая, что это для моего же блага, как постоянно твердил Вадим, то сейчас — я больше не собираюсь плясать под чью-то дудку.
Я уважал Вадима за проделанную работу, но когда узнал, что наши дружеские отношения были построены на материальном доходе — я разочаровался в ещё одном близком мне человеке.
Сначала был зол, потом разочарован, если быть точнее.
Я был молод, не имел опыта в этой сфере деятельности и думал, что сам ничего не смогу достичь, если не буду иметь менеджера, который будет продвигать меня. Вадим с начала сотрудничества говорил, что я для него как сын, которого у него никогда не было. Я слепо верил каждому его слову, думая, что всё делается для моего же блага. Я думал, что мои интересы превыше всего, но, как оказалось, деньги и влияние для него важнее.
Возможно, сначала он правда так считал, но, когда он начал иметь хорошие деньги с меня, то наше общение и «родство» куда-то испарились. Я наивно думал, что это из-за того, что взрослею, и я снова должен стать сильным и самостоятельным.
Впрочем, я и не забывал, каково это, ведь от семьи уже давно не завишу.
Они не интересовались моей жизнью ещё с восемнадцати лет, когда я окончательно решил, чем хочу заниматься в жизни.
Мои мечты и планы не совпали с теми, что подготовили для меня родители, и они, так сказать, забыли о том, что у них есть ещё один сын. Им намного проще заботиться о моём младшем брате, который является полной противоположностью мне.
Отец разочаровался во мне, когда я ушёл из футбольной команды и заинтересовался музыкой. Он со мной не общался с тех пор, как я ушёл из дома в шестнадцать лет. Отец лишь писал раз в месяц для отчётности, но потом и вовсе забыл обо мне.
Вроде как, он немного гордился мной, когда я закончил один из лучших университетов в России, и стал слепо верить в то, что я забуду про музыку, начав работать по профессии, но журналистика интересует меня только на уровне увлечения, а не жизненного пути.
Пару месяцев назад от отца поступил первый звонок за долгое время. Я тогда ещё был в Нью-Йорке. Тогда я очень удивился, ведь мы никогда не общались по телефону. Он звонил для того, чтобы поставить меня в известность, что у бабушки скоро юбилей. Ей исполниться восемьдесят лет, и она хотела бы меня увидеть.
Я отказался.
Не могу спустя почти пять лет вернуться домой и предстать переде всей, так называемой, семьёй. Они отлично живут и без меня. Изредка, вспоминают, что надо поздравить меня с Новым годом и Днём Рождения, но последние два года от них не поступило ни единого сообщения. Они живут так, будто меня никогда и не было в их жизни, и наверняка считают, что я предал их. На самом деле, это они стали предателями, отказавшись от меня, когда я захотел идти своей дорогой.