Вадим стал тем, кто вселил в меня надежду, что не все люди ублюдки, ищущие выгоду только лишь для себя и желающие подчинить других, лишь бы воплотить в реальность свои какие-то затеи и мечты.
– Так если мы всё уладили, почему я узнаю от Марата, что ты меняешь стратегию и расходишься со мной? – рвёт глотку Вадим.
На его месте я бы не кричал. Он сейчас не в том положении.
– Я хотел поговорить об этом после фестиваля...— Я присаживаюсь на кровать.— ... но раз уж ты готов обсудить это сейчас, то, пожалуйста!
Его глаза лезут на лоб.
– Я действительно желаю прекратить наше с тобой сотрудничество. Я собираюсь погрузиться в свободное плаванье, и перестать быть обязанным перед кем-то. Не важно... перед тобой, журналистами или поклонниками. Помнишь, как в начале нашей работы ты давал мне свободное пространство? Я не был обязан участвовать в фотосессиях, у меня не было крутой студии звукозаписи, не было студии для съёмки клипов, я не был обязан давать интервью и учить заранее подготовленный текст и ответы. Помнишь ли ты всё это? Да я не был обязан даже одеваться так, как этого требует мой «образ», или публиковать в социальные сети то, что я не хотел. Вернее, я вообще ничего не хотел публиковать, но я был обязан, а обязан перед кем? Перед всеми, кроме себя!
Я не буду одним из тех, кто будет делать то, что ему говорят. Я хочу жить для себя, а это трудно делать, если от тебя ждут определённых вещей. Надеюсь, Вадим это поймёт.
– Марк, это делают все, и никто не жалуется! Ты словил звезду, и это понятно, ибо ты это ты, но, черт, ты не можешь сейчас просто так взять перерыв! Ты только завершил гастроли! Тебе нужно выпускать второй альбом, держаться на плаву, понимаешь? – Отчаяние в глазах Вадима делает его жалким.
Кажется, он сам не понимает, что я ему только что сказал.
– Я не собираюсь прекращать делать то, что люблю. Я хочу делать это, потому что у меня есть желание, а не быть обязанным кому-то что-то сделать, Вадим! – говорю я, и он закатывает глаза.
Черт, как же это по-детски!
Такое ощущение, что мы с Вадимом говорим на разных языках.
Неужели он не понимает?
– Работать с тобой был интересный опыт. Теперь я хочу разобраться во многих других вещах в своей жизни и работать в свободном ритме, без давления со стороны окружающих и тебя!
– Ты разрушаешь свою карьеру! Сколько ты потеряешь... – Прыская слюной, машет руками он.
– Карьеру? Вот в чём твоя проблема! — фыркнув, я вскакиваю с кровати.— Я не считаю это карьерой! Музыку я воспринимаю, как своё любимое дело. А у тебя всё сводится к деньгам, но я начал всё не из-за денег и славы! Я лишь хотел быть услышанным, а остальное всё, что появилось, послужило приятным бонусом.
Вадим не успевает возразить, как входная дверь открывается и на пороге появляется Алекс и Карлос.
Вчетвером в этом маленьком, но в то же время уютном трейлере, нет места для серьёзных разговоров, поэтому мы выходим на улицу.
– Парни, ну, вы хоть отговорите Марка от расторжения договора и перерыва.— просит менеджер.
Жалкое зрелище!
– На нас твои манипуляции не подействуют, Вадь!– внезапно появившись, говорит Вилл.— Больше нет...
– Вилл!— Вадим сердито рявкает на Вилла, закрывая ему рот.— Помалкивай!
Не понял. Это ещё что такое?
– Вадь, имей яйца, чтобы признаться! – рычит Вилл.
Вилл и Вадим знают что-то, чего я не знаю, и я собираюсь это исправить.
– О чём ты? – Я смотрю на друга, который холодно свершит взглядом менеджера.
– Пусть он всё расскажет! Это не моя обязанность.
— Что расскажет?— я непонимающе пялюсь на друга в ожидании ответа.
– Слушай, Марк, это не... – начинает Вадим.
Я награждаю его строгим взглядом, и он опускает глаза. Возможно, понимает, что лгать сейчас не лучший вариант.
– Я слушаю.— холодно говорю я.
Тишина. Лишь сердитые вздохи вперемешку с растерянными взглядами. Я просверливаю дыру во лбу Вадима одним лишь взглядом.
– Если ты такое ссыкло, то ладно, расскажу я! Последний концерт в Москве... – начинает Вилл, и я мысленно возвращаюсь в тот день.
Свет прожекторов освещает меня.
Я стою посередине большой сцены и поднимаю взгляд на занавес, разделяющий закулисье и сцену. Они медленно раскрываются, и открывается мой любимый вид на всём белом свете: вид на моих слушателей, которые с нетерпением ждут моего выступления.
В зале поднимается шум. Аплодисменты. Крики, свист, лампочки и фонари освещают сцену и меня. Музыкальное сопровождение начинается, и я, закрыв глаза, дожидаюсь момента, когда начну делать то, что люблю больше всего на свете.