Мне засовывают наушник в одно ухо, а ко второму прикрепляют маленький микрофон.
Я ступаю на сцену, и тут же меня огревает чувство предвкушения, пропитывая свобод каждую клеточку моего тела.
Весь концерт всё шло гладко. Я исполнял песни, зал подпевал, танцевал и казалось бы всё идёт так, как всегда.
Когда дело дошло до исполнения предпоследней песни, я особенно сильно расчувствовался, что под конец решил закрыть глаза, чтобы отдышаться от энергичного припева.
Часто дыша, запрокидываю голову назад, заставляя сердца слушателей трепетать. Впрочем, моё сердце стучит с сердцами других в унисон.
Скрип.
Я настороженно хмурюсь.
Повторный скрип, на этот раз на одну миллисекунду длиннее.
Похоже, что маленький микрофон глючит.
Будучи всё так же с закрытыми глазами, я достаю из кармана штанов запасной микрофон и готовлюсь к последующим словам, к последнему куплету.
Я делаю глубокий вдох и завершаю свою песню, делая шаг вперёд.
Я подпрыгиваю под ритм музыки в унисон с фейерверками, исходящими из коробок рядом с колонками в самом начале сцены. Огоньки меняют цвет с огненно-красного на пламенно-синий.
Завораживающее зрелище.
Шкворчание возвращается, но на сей раз звук длиннее, громче и навязчивее. Словно самая назойливая муха, застрявшая в ушах.
Я вздрагиваю, и меня слегка пошатывает в сторону.
Прикасаюсь к вискам двумя пальцами и теряю равновесие.
Я резко хватаюсь за голову и падаю на колени.
Этот невыносимый звук режет слух.
Барабанные перепонки лопаются.
Меня режут по частям.
Нет, меня сжигают.
Мучительно.
Горячо.
Медленно.
Меня сжигают самым жестоким образом, начиная с самой чувствительной части меня — слуха.
Вспышки огней.
Внезапная тьма.
Густая такая темень.
Тишина.
Перед глазами чёрное полотно.
Сгусток теми, наполненной ужасом.
Всё закончилось?
Меня не отпускает напряжение, но я медленно открываю глаза и пытаюсь настроить чёткость, часто моргая и напрягая лоб.
Вокруг крики, вопли, хаос и ужас.
Я поворачиваю голову вбок, и ко мне осторожно приближаются двое парней.
Они нервно поглядывают вверх.
Перед глазами что-то на подобии замедленное съёмки.
Я не соображаю.
За парнями стоит Вадим, придерживая телефон у уха.
С кем он говорит?
Я хочу его позвать, но не могу сказать ни слова.
Я как будто парализован.
Я всё так же на коленях, и я не в состоянии шевельнуться и что-либо сказать.
Что происходит?
Ранее я много читал о стрессовых ситуациях и похожих параличах при испуге, но на практике это намного эффектнее и страшнее, чем на бумаге.
Может, там не раскрываются все тонкости и нюансы таких моментов или же из просто эффектнее ощутить на своей коже?
Я перевожу взгляд на зал. Люди машут мне руками самым хаотичным образом, но я ничего не слышу.
Почему я ничего не слышу?
Тишина, и периодически шкворчание возобновляется.
Я оглох или на пути к этому?
Поднимаю голову вверх и вижу, как что-то белое приближается ко мне.
Это что, прожектор?
Вокруг световые фонари, и, кажется, этот сейчас меня огреет по голове, а я и не шевельнусь.
Забавно и иронично, однако, как же происходит в жизни.
О чём я там сегодня размышлял? Всё, что сегодня происходило, похоже, всячески меня предостерегало от появления на этой сцене.
Может, самое время начать верить в судьбу и в закон подлости? Если не сдохну, то обязательно перемещу это на самую вершину своего списка дел на жизнь.
Глава 36
– Заткнись! – рычит Вадим.
– Продолжай... – слегка вздрогнувшим голосом, прошу его я.
Я вспоминаю тот период своей жизни как самый страшный сон.
Последующие несколько недель я провёл в кресле психолога и пытался прийти в себя, а восстановление слуха заняло почти год.
Меня сильно потрепало.
Со сцены меня оттащили двое парней.
Вадим сказал, что не успел среагировать, но я знаю, что это была ложь. На звонок ответить он успел, а среагировать на меня – нет.
Какая жалость.
После произошедшего я не появлялся на сцене, поэтому недавние гастроли послужили новым началом.
Я с трудом восстановился и начал делать то, без чего не мог представить своё дальнейшее существование.
Естественно, я не забывал об этом, но напоминание о том инциденте мне не хотелось услышать от кого-либо.
Мне казалось, что уже прошёл через это, но похоже раны не так быстро заживают, как мы это себе воображаем.
– Так вот, ты же не думаешь, что всё это было случайностью? – продолжил Карлос.
Я бросаю взгляд на Вадима, который тут же отводит глаза.