Неужели он как-то причастен к тому, что случилось?
– Марк, я не хотел, чтобы так произошло! Я... я не хотел, чтобы ты выступал в тот день, и разозлился, ведь ты был слишком упрям, чтобы понять все намёки свыше! Тебе не стоило выступать, поэтому прожектор лишь был запасным планом, но я знал, что он не упадёт на тебя! Я лишь попросил его не так хорошо закрепить. Достаточно ведь было скрипа и помех с наушником, чтобы отпугнуть тебя, но ты, как всегда, не захотел понять, что не стоило продолжать петь.
– То есть падение прожектора и помехи с наушником должны были послужить наказанием за непослушание или... чего ты добивался? Мой слух, черт возьми, был повреждён! А прожектор... если бы меня не успели оттащить? – гневно затараторил я.
Никогда бы не мог подумать, что Вадим способен на такую подлость.
Это же Вадим. Тот Вадим, который поверил в меня, который стал мне отцом, приютил у себя, содержал меня до того, как дела пошли в гору. Он был тем, кто подарил мне надежду на то, что я не отброс общества, что я могу ещё что-то оставить после себя миру, но всё обернулось таким образом.
Ирония судьбы получается.
Я совершаю шаг вперёд и еле сдерживаюсь, чтобы не врезать ему.
Я яростно сжимаю пальцы в кули.
Внутри всё бурлит от злости.
– Я жду, когда ты наконец заговоришь! – ору я, и Вадим малозаметно всколыхивается от неожиданности.
Его взгляд всё так же направлен вниз, и это меня вымораживает.
Никогда бы не подумал, что Вадим будет так стоять передо мной, при этом прятать глаза и, казалось бы, бояться меня.
Меня.
Не думал, что буду стоять перед ним и из последних сил пытаться не втащить ему.
У нас часто возникали конфликты, но в основном, орал он. Я лишь кричал в ответ, и защищался.
Однако сейчас, мы поменялись местами.
– Твой отец никогда не хотел, чтобы ты становился музыкантом! – дрожащим голосом заговорил Вадим. – Он попросил меня показать тебе, что пора закругляться и прекратить страдать фигней.
Музыка – это фигня?
Значит, и отец был причастен к этому?
– Тебе не стоило идти в музыку с таким темпераментом и видением мира. Ты слишком упрям, вот тебе и сложно.
Это не то, что я хотел услышать от него.
– Чего? Что ты вообще несёшь? Я тебе вопрос задал про твою выходку, а не про мой, черт возьми, характер!— кричу я, теряя последние капли терпения.
Для кого я вообще их берегу?
– В нём-то и дело, Марк! Ты не сумеешь достичь чего-то большего! Это твой потолок.
Он показывает вокруг, разводя руками.
– И я сделаю всё, чтобы ты остался там, где находишься сейчас, недоносок! – с искривлённой гримасой говорит он, и склоняется ближе ко мне.
– Чертов ублюдок!
Всё!
Моё терпение на исходе.
Следущая остановка — разбитая морда Вадима. Двери открываются.
Я замахиваюсь кулаком и застаю Вадима врасплох.
Его пошатывает.
Следующий удар наношу с особенной ненавистью и обидой.
Вадим кряхтит, и его глаза вскоре заливаются кровью.
Он молча смотрит на меня.
Ненависть и гнев сдавливают глотку, и я хочу, чтобы он прочувствовал всё, что в этот момент чувствую я.
После третьего удара я теряю равновесие.
Вадим опирается руками о колени в полусогнутом положении: он едва держится.
Вадим выплёвывает слюни, и поднимает взгляд на меня.
– Ты... ты всегда был, как мальчишка! И не важно, восемнадцать тебе или двадцать два.– язвит он, поднося руку ко рту.
Его отвратительная гримаса кривится от боли.
Удивительно, как ему хватает ещё сил разговаривать.
В следующую секунду я валю его на землю, и, сидя на нём, наношу один удар за другим.
Он даже не сопротивляется. Лишь вздрагивает при очередном ударе.
Всё лицо Вадима в крови, но меня это не останавливает.
Самая потрясающая вещь в драках – это кайф от зашкаливающего адреналина.
Давненько я не испытывал ничего подобного.
– Бей! – хрипло выдавливает из себя менеджер. – Чего ты ждёшь?
Я снова замахиваюсь, вспоминая всё поганое, что сотворил Вадим.
– Марк, остановись!
За спиной доносится звонкий крик, и я медленно оборачиваюсь, и опускаю руку.
Эрин.
Она быстро приближается ко мне, и её волосы хаотично разлетаются на ветру.
Я думал об этой девчонке целый день, но нашу встречу представлял не так.
Вдруг тишина.
Колкое ощущение в области рёбер.
Я падаю в сторону, и Вадим тут же предстаёт надо мной.
Мне тяжело дышать.
– Снова она!– цинично фыркает он.— У тебя вкусы так сильно поменялись? Ты жалок, Марк!
Мне становится отвратительно от его слов, и я пытаюсь оттолкнуть его, ударив коленом по спине, но безуспешно.
Удар в челюсть.