Несильный, но ощутимый.
Лёгкий звон в ушах.
– Они же убьют друг друга! Остановите их, чего вы стоите? — женский вопль разъедает слух, путаясь с мерзким звоном в ушах.
Я снова приподнимаю голову и вижу, как Эрин размахивает руками от возмущения.
Алекс перегородил ей дорогу.
Я хватаю Вадима за руку прежде, чем он успевает нанести второй удар, я спихиваю его. Затем бью коленом в живот. Он пыхтит, и сворачивается калачиком.
Вилл пытается поднять Вадима, но тот отталкивает его, и остаётся лежать в паре метров от меня.
Я тяжело и часто дышу, откидываю голову назад, и лежу спиной на, помятой из-за драки, траве.
Веки становятся неподъёмными, поэтому я закрываю их.
Возникает лёгкое ощущение невесомости.
Ощутив две тёплые ладони на своей груди, медленно приоткрываю глаза.
Передо мной появляется лицо Эрин.
Её волосы свисают на лицо, и она откидывает их рукой, при этом взволнованно смотря на меня.
Глаза бегают по моему телу, и губы начинают шевелиться.
Прекрасные губы. Мои любимые губы. Как давно я их не чувствовал. Как я давно не чувствовал её прикосновений.
– Марк, ты меня слышишь? – спрашивает она, и я слабо киваю в ответ.
Она пытается меня приподнять, держа одной рукой за плечо, а второй – за локоть, приподнимая.
Смешная. Пытается меня поднять.
Я напрягаю живот, чтобы встать, и со стороны подходят Алекс с Виллом.
Я мгновенно оказываюсь на ногах.
Такая помощь, будто меня только что избили, а не Вадима.
– Можешь стоять? – взволнованно спрашивает Эрин.
– Я получил один слабый удар, конечно могу!— ухмыляюсь я.
– Надо обработать раны...
Какие раны? Она собирается вылечивать Вадима?
Невольным образом опускаю взгляд на свою руку, которая изливается кровью.
Вторая в таком же состоянии.
Я выпускаю обречённый вздох со дна лёгких и разминаю пальцы.
Руки до сих пор пульсируют.
Алекс открывает дверь в трейлер, и мы заходим внутрь.
Я моментально падаю на кровать и закрываю глаза.
На душе гнетущая тяжесть.
Не могу поверить в то, что Вадим смог так поступить.
Мне всегда казалось, что у нас иные отношения.
Я считал его семьёй.
Вспышка.
Скрип.
Ещё один скрип, но на сей раз длиннее и глубже.
Этот звук разъедает слух.
Он его разрушает.
Грохот.
Прожектор разбивается, и все его части разлетаются по сцене.
Отголоски скрипа кружатся в моей голове.
Голова пульсирует.
Хватаюсь обеими руками за голову и сжимаю её в области висков пальцами.
Сильно жмурюсь.
Внутри всё сжимается.
Снова скрип.
Хватаюсь за наушники и отбрасываю их в разные стороны.
Отголоски скрипа и шкворчания, как отголоски, пронзают мой разум.
Хлопок, и я открываю глаза.
– Эрин, зачем ты пошла за нами? – спрашивает Алекс.
– Где здесь аптечка? – проигнорировав вопрос, она проносится мимо меня, обдувая слабым ветерком.
– В шкафу над раковиной.— говорит Вилл.
Эрин начинает рысканье.
— Нет, левее.— направляет Вилл.
– Эрин, ты можешь идти. Я обработаю.— говорит Карлос, и я запрокидываю голову назад.
– Я сделаю.– резко ответив, она приземляется на кровать рядом со мной.
Эрин берёт мою руку, и я чувствую прикосновение с тёплым мокрым полотенцем.
Я зажимаю глаза, и она замечает это.
– Больно? Потерпи немного.— обеспокоено шепчет она.
Она аккуратно поднимает полотенце и начинает дуть на окровавленные костяшки пальцев.
Как же приятно.
Я всегда наблюдал за тем, как мамы друзей ухаживают за ними. Когда мы с парнями играли в футбол и кто-то получал раны — мамы всегда обрабатывали такие раны и делали то, что Эрин делает своими губами.
Я и представить не мог, что это так приятно.
Боль потихоньку утихает и не кажется такой пронзающей и жгучей, а, может, это то самое самовнушение, которое порабощает разум стоит только этого захотеть?
Мама никогда не обрабатывала мои ссадины. Папа тоже этого не делал.
Я сам всегда заклеивал всё, что можно было пластырем. Даже не знал, что нужно обрабатывать. Меня этому никто никогда не учил.
Отец всегда говорил, что настоящий мужик должен уметь стерпеть боль и после падения отряхнуться и продолжить двигаться как ни в чем не бывало.
Он всегда говорил, что проявляют слабость только те, кто не способен её скрывать, а если не способен, значит, являешься слабаком. Я таким не хотел быть, поэтому держал всё в себе, и вскоре это вошло в привычку.
– Что будем делать с Вадимом? – спрашивает Карлос, нарушив мутную тишину. – Он же не будет там валяться весь день.
– Он ещё там? – удивлённо спрашивает Алекс, после чего он подходит к окну, чтобы убедиться.