– Да, этот ублюдок с кем-то базарит по телефону.— фыркает Карлос.
Эрин достаёт перекись, чтобы промыть раны, но резко останавливается.
– Может, вы прекратите? О чём вы думали, стоя там и наслаждаясь зрелищем?
– Он заслужил! Марк должен был это сделать!— говорит Карлос.
– Насилие не выход, как же не понятно? Вы должны были остановить их! Черт, они могли поубивать друг другая!— злится она.
Когда Эрин злится и беспокоится, она выглядит ещё сексуальнее, чем обычно.
Надо взять это на заметку.
Её челюсть напрягается, и взгляд становится серьёзным, но как только она поворачивается в мою сторону, он мгновенно смягчается.
– Эрин, мы сами дальше разберёмся. Ты можешь идти.— улыбается Алекс.— Он наш друг, и мы позаботимся о нём.
– Я видела, как вы заботитесь о своём друге. Идите лучше помогите и посмотрите, как чувствует себя тот мужчина. Он сильнее пострадал.— холодно бросает она.
Надеюсь, он захлебнётся своей кровью, ублюдок!
Не заслуживает, чтобы о нём вообще беспокоились.
– Что? Да бл... – начинает Карлос, и я поднимаю голову, чтобы посмотреть на парней.
– Идите. Со мной всё в порядке. – Я смотрю на Алекса.– Может, Вадиму нужна помощь.
– Марк... начинает Алекс.
– Я в норме, вы можете идти.— я спокойным тоном перебиваю Алекса.
Парни переглядываются между собой, потом кидают взгляд на Эрин, и я киваю в сторону выхода.
Их челюсти напрягаются, и они бросают суровый взгляд напоследок.
– Потом поговорим.– говорит Вилл перед уходом, и я киваю.
Нам есть о чём поговорить. Вилл знал правду больше года и ничего не говорил мне.
Какого черт он молчал?
– Что случилось? – твёрдым голосом спрашивает Эрин после ухода парней.
Она клеит пластырь на раны.
– Ничего. – беспристрастно отвечаю я, шумно выдыхая.
– Как ничего? Ты набросился на него, как зверь. Расскажи, что там случилось? – она машет рукой в сторону выхода.
Я сжимаю пальцы в кулак, и пластырь отклеивается. Я срываю их и отбрасываю в сторону, после чего вскакиваю на ноги.
– Черт, Эрин, просто не лезь! – кричу я. – Почему тебе всегда нужно всё знать? Обработала и всё! Можешь идти!
Я Машу рукой в сторону выхода, после чего с силой бью по тумбочке, и Эрин вскакивает на ноги, хватаясь за мою руку.
Я резко выдёргиваю её.
Боль пронзает каждый миллиметр.
Черт!
– Твоя рука снова кровоточит! – кричит она. – Не важно, что у вас происходило, но можно было поговорить, а не набрасываться с кулаками.
Эрин снова берёт меня за руку, но я выдёргиваю её, отталкиваясь. Не рассчитав силу, в следущий миг, Эрин оказывается на полу.
Внутри всё замирает.
По её щекам начинают скользить слёзы. Её красные и печальные глаза устремлены на меня.
Я медленно опускаюсь на пол и молча берусь за локоть, чтобы помочь ей встать, но она сердито вырывается.
– Не трогай меня! – она вытирает слёзы ладонями, и её щёки становятся красными.
– Не плачь...— тихо прошу я.
– Что? Не указывай мне, что делать! – она сердито и грустно одновременно смотрит на свои руки и ноги.— Твою мать, почему я постоянно плачу?
Постоянно?
– Почему ты плачешь? – Мой вопрос оказывается настолько тупым, что Эрин не сразу находит слова, чтобы ответить.
Я протягиваю руку, чтобы помочь ей встать, но она не обращает на неё внимание.
– Какой же ты придурок!
Она опирается о пол одной рукой и встаёт на ноги, поправляя платье. Резко разворачивается и направляется в сторону выхода.
– Да что с тобой? Вот что это за реакция така?– ни с того ни сего завожусь я.
Она останавливается.
Ненавижу её спину.
Я слишком часто смотрел, как она уходит.
Самое некрасивое зрелище на всём земном шаре — спина человека, которую, казалось бы, ты не должен был видеть при таком освящении.
– Что со мной? Это что с тобой? – она разворачивается, и вопросительно разводит руками. – Я беспокоилась о тебе, а ты ведёшь себя как напыщенный индюк! Я хотела помочь тебе и поговорить, а ты даже разговаривать по-человечески не умеешь!
Я протягиваю руку, чтобы дотронуться до неё, но она отмахивается.
– Сказала же, не трогай меня! – кричит она.
– Черт, ну, какая тебе разница, что у меня произошло? Ты вообще не должна была там находиться! Зачем ты пришла?
Опешив, её взгляд наполняется разочарованием.
– Какая разница? — фыркает она.— Хорошо! С меня хватит! Делай что хочешь! Хотя, постой, ты ведь всегда делал, что хотел, не задумываясь о том, что кто-то может волноваться за тебя! Да пошёл ты, Марк!
Глава 37
Эрин
Я такая жалкая. Не могу остановиться плакать, а Марк лишь смотрит на меня и вообще не задумывается о том, что его слова и действия могут причинить кому-то боль.