Она отстраняется, затем склоняет голову в бок, и на её лице появляется более широкая улыбка.
– Марк? – нежным и игривым голосочком говорит она.
– М-м? – закусив губу, мычу я.
– Как насчёт... потанцевать?
Не успев среагировать на её предложение, она уже закружила меня в танце среди друзей и знакомых.
Я люблю вечеринки после концертов, потому что они не для всех. На них я чувствую себя спокойнее, чем на общественных мероприятиях, на которых уже давно не появлялся, но внимание, которое я получал на таких мероприятиях — хорошо мне запомнилось.
Здесь всё иначе, потому что вокруг такие же известные личности, как и я. Вокруг нет безумных фанатов, репортёров и журналистов, которые лезут к тебе вплотную, расспрашиваю обо всём, вплоть до цвета твоих трусов.
Репортёрам всегда было известно обо мне лишь то, что я и Вадим позволяли им узнать.
Я из тех, кто ценит свободу и редко даёт повод журналистам написать какую-то очередную новость о моей жизни, поэтому они пишут о том, о чём знают ровным счётом ничего.
То, с какой грацией и лаконичностью Эрин двигается, затмевает меня целиком и полностью.
Закручиваю её и прижимаю к себе спиной.
Мы двигаемся под ритм музыки, и некоторые движения являются не самыми невинными.
В один момент я забываю об окружающих.
Вернее, я о них забыл в ту же секунду, как появился на танцполе с Эрин, но прекратить смотреть на реакцию других я перестал позже.
– Дружище, нам пора! – На моём плече располагается ладонь Карлоса, вынуждая прервать танец.
– Вы идите, я сейчас! – хлопнув друга по плечу, я беру Эрин за руку, и вывожу её на улицу.
Протягиваю ей бутылку воды, которую схватил с барной стойки по пути.
– Спасибо. Что сказал Карлос? – спрашивает она.
– Что нам уже пора ехать.
Эрин давится, расплёскивая повсюду капли воды.
– Извини! – виновато говорит она, и я смеюсь. – Как так? Ты же хотел приехать в Эстонию.
– Я приеду, но чуть позже.
Я протираю переносицу, размышляя о том, что мне нужно решить всё с Вадимом, и только потом я смогу приехать к ней.
– Ты уезжаешь седьмого августа, так ведь? – спрашиваю я.
Эрин кивает.
– Значит, у нас есть десять дней. Я должен поговорить с Вадимом, вернее, просто разорвать договор с ним, и потом я весь твой.
– А ты успеешь всё уладить?
– Я постараюсь сделать это до начала августа, но, в любом случае, я приеду, даже если и на пару дней, хорошо?
– Хорошо, но будь осторожен. Не дерись больше, пожалуйста.— она смотрит на меня молящим взглядом.
– Постараюсь.
Я смеюсь, и маленький кулачок встречается с моим плечом.
– Какая же ты хилая! – дразню её я.
– Эй! – Её прекрасное лицо украшает улыбка, и я мысленно хвалю себя, что наконец подарил ей улыбку, а не слёзы.
– Ты красивая!
– Не говори так!— смущённо воет она.
– Почему? – усмехаюсь я.
Эрин совершенно не умеет принимать комплименты.
– Потому что меня это смущает.
– Тогда я буду говорить, что ты красивая, пока не прекратишь смущаться!
Я скрещиваю руки на груди и смотрю на то, как Эрин начинает злиться.
– Ты красивая. Ты красивая. Ты о-очень красивая...
Я был готов продолжать, но Эрин накрывает мой рот ладонью, и я отскакиваю в сторону.
– Красивая! Ты такая красивая! – продолжаю я, отходя от неё спиной, после чего срываюсь с места.
Пробежав несколько метров, я оглядываюсь и чувствую на себе маленькие руки.
Не ожидал, что она догонит меня так быстро.
Я не бежал с самой высокой скоростью, но и не медлил.
Кажется, есть ещё одна вещь касательно Эрин, которую я не знал.
Она, оказывается, ещё и быстро бегает.
– Попался! – схватив, она ставит мне подножку и, повалив, садится мне на бёдра.
Я убираю руки за голову и наблюдаю за ней.
Она часто дышит и взглядом изучает моё лицо. Её волосы слегка спутались и развеваются на лёгком ветру.
Она ловким движением длинных пальцев убирает несколько прядей волос за уши, затем кладёт ладони на мою грудь и смотрит мне в глаза.
– Я, конечно, всё понимаю, но ты откровенно раздеваешь меня глазами, детка!
– Откуда такое самомнение? – щурится она.
– А ты скажи ещё, что это не так! – ухмыляюсь я.
– Нет, ну серьёзно! Ты всегда так уверен в себе. – Она становится серьёзной, и её лоб смешно морщится, будто она правда размышляет, почему я такой.
– Лучше любить себя, чем ненавидеть.
– Да, но ты просто нарцисс!
– А вот и нет! – протестую я.
– А вот и да! – вредничает она.
– Я же смотрю и на тебя.
– Что?
– Я про Нарцисса...
Эрин вопросительно поднимает одну бровь, и склоняет голову.
– Нарцисс был влюблён в своё отражение и отверг прекрасную нимфу, потому что не мог оторвать глаз от своего же отражения. А я смотрю на кое-кого очень красивого...– разговаривая, я играю бровями,—... выходит, что я просто прекрасен, но не нарцисс!