– Ну ясно, а вообще, я всё ещё в шоке, что вы вместе! – говорит она, выходя из машины.
Мы направляемся в кинотеатр.
– Если его фанатки узнают, то съедят тебя живьём!
– Знаешь, я как-то и не чувствую этих отношений.
Как можно ощущать то, что, по сути, и не началось? Не хотелось бы думать об обратной стороне наших отношений, хотя, как ни крути, я всё равно думаю об этом снова и снова, ведь не могу просто «жить и получать удовольствие», как советовала мне Мия.
– Наконец-то! Мы уже заждались вас! – Мия при виде нас с Сией налетает с объятиями. – Пойдёмте за попкорном, а потом в пятую аудиторию. Фильм через пятнадцать минут начинается!
Мия с Сией устремились впереди нас с Милой.
– Не писал? – с ходу спрашивает Мила.
Я качаю головой, зная, о чём она говорит, и Мила глубоко вздыхает.
– Не переживай! Если не объявится, то Артурчик терпеливо ждёт тебя под балконом с розой в зубах. – смеётся она, и я закатываю глаза.
– Мой предел мечтаний! – я хлопаю в ладоши, и мечтательно улыбаюсь, направляя взгляд ввысь.
Мила берёт ведёрко попкорна и закрывает холодильник. Я хватаю газировку, и мы встаём в очередь за подругами.
– Как, кстати, свидание прошло? – Я играю бровями в ожидании деталей.
– Лучше бы не спрашивала. Это был кошмар! – подруга закатывает глаза, и начинает рассказывать.
Мне нравится ходить в кино, но я не выношу фильмы ужасов, поэтому когда три человека голосуют за поход на ужастик, то я всегда остаюсь в проигрыше.
Неужели людям не хватает ужасных вещей, которые случаются с ними или с окружающими в реальном мире? Почему людям интересно наблюдать, как кому-то отрубают голову бензопилой, убивают их семью самым изощрённым способом и тому подобное?
В мире достаточно насилия. Нет никакой необходимости в наблюдении со стороны над чужими страданиями. Я, конечно, понимаю, что это фильм и никто из актёров на самом деле не пострадал, но сам посыл ужастиков — мне непонятен.
Весь фильм я сидела вжатая в кресло с притянутыми ногами к груди и с закрытыми глазами. Заплатить за фильм, больше половины которого даже не видела.
Супер!
– Лучше бы на семейную комедию про того доктора, разговаривающего с животными, сходили бы.— ворчу я, выходя из аудитории с попкорном в руках.
– Если бы ты видела, как тот маньяк расправился с блондинкой, которая трахалась с парнем... М-м... – Сиа смеётся, и девочки к ней присоединяются. – А комедии вообще ни о чём, потому что на счастливую жизнь смотреть неинтересно.
– На убийство группы друзей смотреть тоже не самое увлекательное занятие!– добавляю я, и выбрасываю ведёрко попкорна в мусорную урну.
– Эй, я ещё не доела! – возмущается Мила.
– Ну, уже поздно.— я пожимаю плечами, и мы идём к машине.
Вернувшись домой, я забегаю в душ, переодеваюсь в домашнюю одежду и хватаю «Грозовой перевал» с книжной полки, после чего завариваю чай и укутываюсь в мягкий плед.
«...Если всё прочее сгинет, а он останется, я не исчезну из бытия. Если же все прочее останется, но не станет его, Вселенная для меня обратится в нечто огромное и чужое, и я уже не буду больше её частью...»
Санта-Барбара на английских грядках. Книга о муках, страданиях, зацикленности на одном лишь Хитклиффе. Пожалуй, меня временами забавляют персонажи этой книги, и надо отдать должное Эмили, автору. Она преподнесла каждого персонажа так, что читатель сам может отметить для себя того, кто ему симпатизирует или же вызывает не самые благоприятные ощущения. Здесь, как мне кажется, вся загвоздка в неоднозначных персонажах, ведь нет тех, кто нравится всем и кто действительно хорош. Все настолько разные и по-своему увлекательные.
Перечитывая эту книгу в третий раз, каждый раз всё сильнее и сильнее проникаюсь ненавистью к ней.
Как ни странно, но мне это нравится.
Люблю и ненавижу. Как же противоречиво.
Так же противоречиво, как Хитклифф, который казался дьявольски притягательным своей холоднокровность и тяжёлой судьбой. И пылкой Кэтрин, которая после всех ссор, необъяснимых сплетен всего дома и города, вернее, двух поместий и пары гектаров плодовитой земли в итоге, несмотря на свою загробную любовь к бедному парню, осталась у разбитого корыта с другим мужчиной.
Ох уж этот Хитклифф, прям альфа-самец со стальной щетиной. Неуязвим, жесток и до смешного мстителен, как монашка, которую позавчера сократили. Яркий мизантроп, ничего не скажешь.
Я захлопываю книгу, прочитанную до половины.