Может, и он устал от меня?
Откинув голову назад, чувствую, как тело расслабилось и веки снова опустились, затягивая меня в грязную темноту.
***
Несколькими днями ранее.
– Ты просто не понимаешь, что это важно для нас обоих! – Вадим стучит кулаком по столу, и все предметы на нём вздрагивают. – И что с того, что тебе придётся выйти на сцену? Ты должен был уже оклематься!
– Не смей указывать мне, что делать! – Я хлопаю дверью перед его носом.
– Ничего не изменится, если станешь частью компании Дерека. Наше сотрудничество продолжится, сможешь жить где-нибудь в доме на побережье в Малибу и писать хиты, покуривая, но при этом ты должен забыть про свой страх! – открыв дверь, кричит он с той же громкостью, как и прежде.
Резко оборачиваюсь и вытягиваю чемодан из шкафа.
– Я ничего не боюсь. Я чуть не сдох тогда, а ты стоял и разговаривал по телефону. Да я после этого мог тебя уничтожить – навсегда и бесповоротно.
Спотыкаюсь о чемодан и, чертыхнувшись, пинаю его в сторону.
Хватаю Вадима за шиворот и прожигаю его взглядом.
– Марк... мы уже прошли через это, отпусти и забудь! – его голос заметно размяк.
Его карие глаза бегают по моему лицу. Он пытается предвидеть моё следующее действие или слово.
У него ничего не получится. Он слишком слаб.
***
– Отпусти и забудь? Чёртов ублюдок! – рычу я, вспоминая последний разговор с Вадимом.
Решаюсь снова встать, но на этот раз делаю это обдуманно. Часто моргаю, чтобы настроить резкость в глазах, затем опираюсь о боковину дивана, привстаю и, пошатываясь из стороны в сторону, дохожу до ванной и встаю напротив зеркала над раковиной. Каждое движение причиняет боль в голове, и чувство тошноты усиливается.
– Твою ж мать, меня как будто жизнь трахала на протяжении последних двух недель. – Я прокручиваю голову из стороны в сторону и провожу ладонью по лбу, спускаясь к щеке.
Это реально я? Жуть какая.
Иначе оценить своё опухшее лицо я не в силах.
Принимаю душ, и мне мгновенно удаётся снова почувствовать себя человеком или подобием такового.
Обмотавшись полотенцем, выхожу из ванной и направляюсь на поиски выживших. Захожу в первую попавшуюся комнату и замечаю Томаса с Карлосом, лежащих на кровати: ноги Карлоса на Томасе.
Был бы рядом телефон, мог бы иметь компромат на друзей, но я не в силах совершить лишние телодвижения.
Ухмыльнувшись, решаю сделать кое-что поинтереснее. Отхожу на пару шагов от кровати и с разбегу налетаю на парней с вытянутыми руками и ногами, чтобы они полностью ощутили всю тяжесть и боль, которая обрушивается на них.
Хочу поделиться своими страданиями.
– А-а-а, что за херня! – завопил Карлос.
– Чёрт, Марк, да пошёл ты! – пробормотал Томас.
Парни стали протирать сонные глаза, в то время как я надрываю живот со смеху. Они поднимают злобный взгляд на меня, и я подтягиваю слетевшее с бёдер полотенце.
– Доброе утро, голубки, – ухмыляюсь я и открываю занавески, впуская свет в комнату.
Томас убирает ногу Карлоса и пытается встать с кровати.
– Марк, ты с ума сошёл? Чего ты такой шустрый? Насколько помню, ты больше всех пил, а уже в такую рань встал.
– Уже четыре часа дня, и я сам только встал. У тебя есть таблетка? Голова раскалывается.
– Четыре? Чёрт бы тебя побрал! Я с Мишель должен встретиться через час. Она меня убьёт, если я опоздаю! – ошарашенно вскрикивает Томас.
Он моментально оживляется и вырывается из комнаты, но резко цепляется плечом угол шкафа.
– Твою ж мать! Какого хрена? – завопил он, нанося ответные удары по нему.
Мы с Карлосом смеёмся над ним.
– Ну и зачем я столько пил? – выдохнул я, смотря на Карлоса с жалостью.
Карлос вздохнул и ударил меня по плечу, направившись на кухню.
– Ты пытался прочистить голову. Удалось ведь, хоть и на три дня.
Карлос прав. Мне удалось не думать о Вадиме, но, как только я начал трезветь, вернулся к тому, от чего так стремительно пытался убежать.
Не могу позволить себе пить каждый день, чтобы не думать о проблемах. Моя печень этого не переживёт, поэтому надо решать проблемы иным способом.
У меня нет определённого плана.
Мне нужно время для размышлений вдали от Вадима, поэтому в Нью-Йорке я жду спасения. Несмотря на то что это самый одинокий город, в который я только мог приехать.
Одинокие люди выбирают одинокие места, чтобы чувствовать себя менее одинокими или чтобы разрушить себя собственноручно и утонуть в собственных чувствах?