Моему удивлению нет предела.
– Как это? Я же прям свечусь от счастья!
Я кладу руки на бёдра.
– Ты не пишешь и не звонишь на протяжении недели, а затем появляешься на моём дне рождения перед моими друзьями. Чем ты вообще думал? А если это попадёт в сеть? Ты только решил дела с Вадимом. У тебя успешно прошли гастроли. Неужели тебе так хочется дать повод прессе, чтобы о тебе снова написали какую-то гадость в интернете? Когда ты вообще приехал? И каким образом ты вообще связался с моими подругами? Почему я об этом узнаю вот так?
Я нервно тараторю, при этом активно жестикулируя руками, а Марк терпеливо наблюдает за тем, как я схожу с ума.
– Для начала, успокойся! – ровным голосом говорит он.
Я тяжело вздыхаю и быстро обвожу взглядом территорию ресторана: мне нужно взглянуть на что-то, кроме Марка, чтобы успокоиться хоть немного.
– После фестиваля я поехал в Москву, потому что Вадим подал на меня в суд. Он захотел получить компенсацию и он её получил, но там нужно было документально разобраться. Так получилось, что просто из ниоткуда появился ещё какой-то договор, о котором мне не было известно. Да, я не писал, прости! Тут мой косяк! Хотел со всем разобраться и рассказать при встрече, а не писать, мол «Привет, как дела?» или «Я вот сегодня с юристом общался, три часа разбирали один договор, потом ещё два надо смотреть» и т. д. Я вообще ненавижу переписываться. Ну не люблю я этого!
Марк садится на мраморную часть фонтана, куда вода не попадает, и я следую его примеру.
– Всё разрешилось два дня назад, и я сразу же написал тебе, что приеду в тот же день, но со мной связалась Мила и предложила поучаствовать в сюрпризе по случаю твоего дня рождения. И я согласился. Мне хотелось, чтобы это была необычная встреча, и вот, как видишь...
Он вытягивает руки по обе стороны, указывая на то, где мы сейчас.
– Насчёт журналистов можешь не волноваться! Максимум, что в сети появится так это то, что я выступил у подруги на дне рождения. Этим сейчас займётся мой знакомый, который временно разгребает всю фигню с интернетом.
Все мои вопросы улетучиваются, а сердцебиение замедляется. Я закусываю губу, потому что понимаю, что его взгляд меня смущает. Я набросилась на него, хотя могла просто спросить всё спокойно. А вообще, с другой стороны, я волновалась, поэтому меня тоже можно понять.
– Ну что, теперь у тебя нет вопросов?
Он садится на корточки передо мной и кладёт ладони на мрамор по обе стороны от меня.
– Ты был здесь два дня, а я и не подозревала об этом. – ворчу себе под нос.
– Ну, если тебе станет легче, то... для меня это была мука... находится рядом и не видеть тебя.— сладко шепчет он, после чего на его личике появляется очаровательная, но, в то же время, скромная улыбка.— Что даже не обнимешь меня?
Я зажато улыбаюсь, и мы медленно встаём.
Скрещиваю руки за его талией и тесно прижимаюсь к нему. Он зарывается носом в мои волосы, и я чувствую, как по моему телу пробегает волна мурашек.
Вот оно: тепло и уют. Вот именно те руки, которые я видела во сне: бежала к ним, а они всё отдалялись и отдалялись, но вот они рядом. Вот они.
– Привет...— шепчу я, понимая, что даже не поздоровалась с ним при встрече.
– Привет.— нежно усмехается он.
Я захихикала, когда Марк засмеялся, и тёплый воздух защекотал моё ухо.
Очень медленно и с опаской я разъединяю руки, и Марк, почувствовав это, слегка отстраняется, но продолжает держать меня.
Я перемещаю руки на его щёки, касаясь лёгкой щетины на подбородке.
– Бороду вздумал отрастить? – с насмешкой в голосе спрашиваю я.
– А ты против?
– Против.
Когда я на каблуках, разница в росте не кажется такой значительной, и мне это нравится. Теперь мне не нужно вставать и прыгать на цыпочках, чтобы поцеловать его, или ему сильно нагибаться ко мне.
– Мне приятнее целовать тебя, когда ты не колешься.
Я нежно накрываю его губы своими. Мне не хочется себя сдерживать. Я не собираюсь этого делать.
Мои руки обхватывают его шею и я подтягиваюсь на цыпочках.
Во мне просыпается знакомое чувство страсти и необходимости. Мне хочется большего.
Прошла всего неделя с нашего последнего поцелуя, но такое чувство, что я годами не ощущала его.
Я начинаю нехотя отстраняться от Марка, путаясь в своих же ногах. Я теряю равновесие, но крепкие руки Марка меня удерживают.
– Снова ты падаешь при виде меня. – самодовольно говорит он.
Теперь понятно, почему я не люблю носить высокий каблук. Слегка сойдя немного на траву с каменной дорожки, шпилька тут же стала проваливается.
Так и ноги сломать легко.