Сглатываю ком в горле и напрягаю лоб от недовольного тона Алекса.
– А что ещё у него случилось? Ты сказал, что он приехал в Хартфорд пообщаться с каким-то влиятельным чуваком и узнать, почему Вадим решил оболгать его таким образом, а журналисты набросились на него с расспросами, и он ударил одного из них... так ведь?
– Эрин, Марк мой друг, и понятное дело, что я не скажу тебе всё, даже если мы с тобой друзья, понимаешь?
Кажется, я забыла, что парни отличаются от девочек, когда речь идёт о таких просьбах. Парни преданнее, чем девушки, поэтому их дружба крепче, чем женская.
– Да, извини... я просто очень беспокоюсь о нём. Не мог бы ты, пожалуйста, дать мне его номер?
Мне необходимо поговорить с ним лично.
– Эрин...
– Алекс, пожалуйста! – умоляю я.
– Это его личная жизнь, – добавляет он, – ты не знаешь всех тонкостей о его семье и жизни в целом.
Его семья? Я сразу вспоминаю слова Марка о том, что его бабушка сильно болеет, и она хотела бы, чтобы Марк приехал на её день рождения. Неужели что-то случилось?
– Что насчёт его семьи? Ему снова звонил отец? Он надумал поехать в Москву? – разные вопросы вырываются у меня изо рта.
– Откуда ты... – заикается Алекс, – он тебе рассказал о своей семье?
– Да! Так что случилось?
– Ничего себе! – удивляется он. – Поверить не могу...
– Что?
– Он никогда никому этого не рассказывал об этом. Знаем только мы с парнями, но... рассказать тебе. Удивительно!
– Алекс, пожалуйста, давай обсудим это потом! – психую я. – Пожалуйста, дай мне его номер! Умоляю тебя!
– Эрин, не... – отпирается он.
– Пожалуйста! – реву я в трубку, и Алекс вздыхает.
– Ладно, сейчас пришлю! – сдаётся он и бросает трубку.
Через считанные секунды я получаю сообщение от Алекса и набираю номер, который он мне прислал.
Мои движения такие неряшливые. Я снова наматываю круги по комнате, когда по ту сторону трубки начинают идти гудки об исходящем звонке.
– Да? – слегка хрипловато говорит Марк, отвечая на звонок.
Я вдруг неожиданно останавливаюсь возле кровати. Такое ощущение, как будто у меня ком в горле застрял, и я не в силах что-либо сказать.
– Кто это? – спустя пару секунд молчания спрашивает он.
– Привет... – вдруг выдавливаю из себя в надежде, что он не бросит трубку, осознав, что ему звоню я, – это Эрин.
Ответ поступает не сразу, и эти секунды молчания оказываются мучительны. Ненавижу тишину.
– Эрин? Как ты... – обрывается он, – чего тебе?
– Как ты... себя чувствуешь? – вздрагиваю я в надежде не вызвать ярость в Марке. – Я слышала, что...
Марк меня перебивает:
– А тебе какая разница?
– Марк... – начинаю я, но он снова перебивает.
– Мне пора! – говорит он, и я начинаю волноваться.
– Подожди, не клади трубку, пожалуйста! Давай поговорим! – прошу я.
Слёзы снова наворачиваются, но я останавливаю их рукой.
– О чём нам говорить? Ты, кажется, уже все сказала.
– Я... я не хотела, чтобы мы вот так разошлись. – Слёзы предательски стекают по моим щекам, и я небрежно их вытираю.
– А как ты хотела? Я уже и не ожидал, что ты объявишься. Месяц почти прошёл! – усмехается он.
– Я тебе звонила и писала, а когда приехала домой, узнала, что с тобой произошло, и оказалось, что ты сменил номер.
– Откуда у тебя мой номер?
– Речь сейчас не об этом. Я переживала за тебя. Что случилось в Хартфорде? Почему ты ударил журналиста? Что за история с наркотиками? Ты будешь давать опровержение словам Вадима? – тараторю я.
– Тебя это не касается! Ты ясно дала понять, что тебе наплевать на меня, так вот, взаимно! – фальшиво смеётся он.
– Марк! – кричу я. – Расскажи, что случилось.
– Я же сказал, тебя это не касается! – огрызается он.
– Меня касается всё, что связано с тобой!
Время, которое я провела в Аккре, тянулось с неимоверной скоростью, особенно первая неделя. Я размышляла о том, что я сказала Марку, и каждый раз сердце сжималось и обливалось кровью. Я ушла от него со словами, что, если бы у меня был выбор между отношениями и учёбой, я бы выбрала второе, но я не учла одну вещь: меня никто не ставит перед таким выбором.
На протяжении четырёх лет в колледже я не думала об отношениях вовсе и очень радовалась, что у меня не появился человек, из-за которого я не могла бы уехать учиться дальше. Я уже тогда знала, что если у меня появился бы парень, то мне было бы сложно уехать. Думаю, что вовсе была бы не в силах это сделать. Когда людей уже двое, тогда уже планы корректируются, ведь у обоих есть свои цели. Нельзя быть уверенным в том, что другой человек будет готов пожертвовать собой и своими целями ради другого.