Дешёвый спектакль.
– Ну я серьёзно! – вздыхаю я.
Кривлюсь лишь при представлении о том, как лягушкам отрезают лапки, а бычку язык... Ужасно.
Я настолько расчувствовалась, что невольным образом на глазах появляются слёзы. Я сразу же вытираю их одеялом, и мои глаза расширяются при виде оставшихся следов от туши для ресниц на белоснежном пододеяльнике.
– Ой, – мямлю я, бросая взгляд на Марка.
Он усмехается.
– Тебе, кстати, не помешало бы умыться, а то... – он пальцем покружился вокруг своего лица, затем переводя свой палец на меня.
Я подскакиваю и разворачиваюсь, оставаясь на диване, так как сразу над диваном расположено зеркало.
– О боже мой! – Моя ладонь накрывает щёку. – Ты раньше не мог сказать? – возмущаюсь я при виде размазанной туши и образовавшихся кругов под глазами.
– Ты похожа на панду, – ухмыляется он.
Я бросаю разъярённый взгляд на него и плюхаюсь обратно на диван.
– Кстати, где мои вещи? – вспоминаю я вдруг. – И почему я голая?
Марк прекращает игриво улыбаться.
– Я не мог пустить тебя на свою кровать в грязной одежде, поэтому...
Мне кажется, или он смущается? Кажется, из нас двоих это я должна чувствовать себя неловко, ведь меня раздели, пока я находилась под влиянием наркотиков, а не его. Не знаю почему, но я больше не чувствую смущение, ведь он меня и раньше видел обнажённой.
– А где платье?
– Говорю же, оно было грязным и я сдал его в химчистку.
– Что ты сделал? В чём я тогда поеду в общежитие? – Я не горю желанием надевать грязную одежду, но это лучше, чем ничего. У меня ведь нет одежды, а в одеяле я далеко не уеду.
Он игриво смеётся.
– Не заводись! Голую я тебя никуда не пущу.
Я уже настроилась на то, чтобы съязвить что-то в ответ, но про всё забыла, когда в номер раздаётся стук и Марк подрывается с места открывать дверь. В номер заходит повар с тележкой еды. Седоволосый мужчина широко улыбается и уважительно приветствует Марка. Он переводит взгляд на меня, и я накрываю голову одеялом.
Боже! Как стыдно!
Он наверняка подумал, что я одна из девушек лёгкого поведения. Чувствую, как мои щёки начинают гореть.
– Твой стейк с кровью прибыл, вылезай! – смеётся Марк.
– Он ушёл? – выглянув из-под одеяла, я смотрю вокруг.
– Зачем запряталась?
– Он, должно быть, принял меня за девушку лёгкого поведения, – бормочу я.
– То есть за шлюху? – усмехается Марк.
– Угу...
– Даже если и так, тебе-то какая разница?
– Никакой, но... я чувствую себя неловко. Могу поспорить, что он много раз видел девушек в подобном виде и в похожих обстоятельствах, но всё же... у меня совсем другой случай.
Глава 72
– Почему тебя так волнует, что подумают о тебе другие? – Марк непонимающе смотрит на меня. – Ты этого повара, скорее всего, никогда больше не увидишь, и он забудет о тебе через пару минут.
– Не то чтобы меня это правда волнует... просто одно дело, когда мысли другого человека обо мне совпадают с правдой, а другое дело – когда вот так.
– Научись не волноваться о чужом мнении. Вот увидишь, жизнь станет гораздо лучше, – говорит он.
Марк увозит тележку с едой.
– Ладно, давай уже кушать. Иди сюда!
Научиться не волноваться о чужом мнении? Легко сказать – тяжело сделать.
Всю жизнь я находилась под давлением. Я всю жизнь подстраивалась под других и всегда делала то, что мне говорили. Знаю, что завишу от мнения окружающих: учителей, мамы, бабушки, друзей, даже отца. Мне всегда хотелось, чтобы меня считали лучшей, ведь даже с самого детства мама и бабушка мне только это и твердили. Они всегда говорили, что я лучше и умнее всех. Говорили, что я всегда делаю всё хорошо и что я добьюсь всех своих целей. У меня выработалось чувство, как будто я всегда должна делать всё по максимуму. Будто я обязана быть лучшей.
– Ты так и будешь там сидеть? – За стеной выглядывает голова Марка, и я возвращаюсь в реальность.
– Иду я, иду.
Я сажусь на кровать рядом с Марком, и он делает торжественный вид, кладя два пальца на крышку серебряного подноса.
– Мне всё равно тут нечего есть, – вздыхаю я, жалостливо смотря на Марка.
Он ухмыляется, поднимает крышку, и мои глаза вылетают из орбит. Я не в силах сфокусировать взгляд от разнообразия еды на подносе.
– А... где же язык и лапки... ты же... – заикаюсь я.
– Повар ещё недалеко ушёл, могу догнать его, если ты прям настаиваешь! – Марк привстаёт с кровати, но я быстро хватаюсь за его плечи и усаживаю обратно.
– Нет, нет! Всё хорошо, спасибо! – Я широко улыбаюсь и накалываю тушеные овощи на вилку, отправляя прямиком в рот.
Я правда испугалась, что Марк способен заказать такие извращённые блюда, вернее, просто извращённые вещи. Не могу воспринять животных и животные продукты как еду в принципе, поэтому очень расстроилась, когда он сказал, что закажет лягушачьи лапки, стейк и язык быка. Этим животным не место на тарелке. Животным в принципе не место на тарелке.