Луис яростно хлопает ладонью по моей папке и резко поднимает взгляд на меня: разочарование и удивление смешалось.
Ну всё! Мне конец!
Зайдя за кулисы, я почувствовала, как ко мне пришло осознание того, что всё это время я не дышала.
Может, не стоило добавлять что-то от себя, а просто использовать два цвета, как я и заявила об этом профессору?
Почему я не сказала о своей затее? Может, она бы не отказала.
Спустя пару минут мы вышли на подиум все вместе и завершили показ финальной проходкой. На этот раз я не смотрела на профессоров. Не хотела смотреть на них, вернее, я не могла.
Вернувшись в мастерскую, мы встали в линию друг с другом, вскоре в мастерскую вошла комиссия. Нас изучали со всех сторон и спрашивали, что нам показалось интересным в процессе, как пришли к дизайну, параллельно просматривая наши папки с отчётами.
Профессор Луис пристально смотрела на меня, и я не осмеливалась даже дышать. Её взгляд пропитан осуждением и недовольством.
Я точно уже исключена из университета.
Что ж... это были лучшие три месяца в моей жизни... я никогда не забуду это время.
Я, конечно, не стыжусь своей работы, но мне жаль, что я не сообщила о дизайне профессору, а занялась самодеятельностью.
После того как все вопросы закончились, комиссия удаляется и мы переодеваемся. Переодевшись, мы уходим на обед. Через час нам надо будет вернуться в мастерскую и прибраться, ведь в связи с нашими сборами там образовался беспорядок.
– Интересно, как они будут решать, кто поедет на практику? – спрашивает Мона.
– Им предстоит сложный выбор, ведь на нашем курсе пятьдесят восемь человек... – Кайла вскидывает бровь и допивает коктейль.
Я не вливаюсь в обсуждения подруг.
Лишь молча накалываю тушеные овощи на вилку и смотрю в тарелку.
Вдруг раздаётся короткий сигнал, и я лениво тянусь пальцами в сумку.
«Зайди в кабинет учебной части».
Сообщение от неизвестного номера. Читаю его снова и снова, и вскоре приходит ещё одно:
«Сейчас!»
У меня проблемы. Жопой чую, что исключение уже на носу.
Как иронично!
– Мне нужно отлучиться ненадолго. Встретимся в мастерской! – Я собираю поднос с едой и натягиваю сумку на плечо.
– Что-то случилось? – спрашивает Кайла.
– Ты ведь даже не притронулась к еде, – говорит Мона мне вслед, но я не отвечаю.
Осторожно постучав в дверь, я ощущаю то, как меня тормошит. Внутри меня всё пульсирует, а сердце отбивается о грудную клетку.
Можно получить сердечный приступ прямо сейчас? Избавьте меня от этого волнения и боли.
Глубоко вздохнув, я захожу в кабинет учебной части и тут же обращаю внимание на профессора Луис и директора университета, сидящих за столом.
К горлу подступает огромнейший ком, и меня бросает в жар.
Где мой сердечный приступ, чёрт возьми? Я что, много прошу? Один малюсенький инфаркт, ну что, так сложно порадовать меня?
– Здравствуйте... – пытаюсь унять дрожь в голосе, но у меня не получается.
– Здравствуй, Эрин. Садись! – директор указывает рукой на место перед ним с Луис.
Моментально рухнув на мягкий стул, я почувствовала, как мои мышцы напряглись ещё сильнее.
– Знаешь ли ты, почему мы тебя позвали? – спрашивает директор.
– Предполагаю, что это в связи с моей работой на просмотре?
Директор что-то мычит в ответ, и я взрываюсь.
– Я очень сожалею, что не сообщила о своём плане по использованию третьего цвета в костюме. Я лишь хотела попробовать что-то новое и внести часть себя в дизайн. Впервые ослушалась вас, профессор, мне правда жаль! Не знаю почему, но я подумала, что это может стать интересным элементом в дизайне. Я не думала, что за этим может скрываться что-то плохое. Я осознаю свою ошибку и впредь я не буду скрывать значительные изменения в своей работе. Я не знаю, чем я тогда думала, я лишь... – тараторю я.
У меня сильно трясутся руки. Голова раскалывается, а сердце, кажется, уже остановилось.
– Ты жалеешь о сделанном? – спрашивает профессор Луис.
– Не совсем. Мне жаль, что я не поставила вас в известность в самом начале, а лишь написала обо всём в папке. Я довольна своей работой и смогла доказать себе кое-что.
– Что же ты себе доказала? – директор строго спрашивает.
– Что я в силах делать вызовы самой себе и иногда отстраниться от правил ради собственного блага.
Идиотка! Затем всё так прямо говорить?
Я себе могилу собственноручно выкапываю.
– Похвально, что ты так думаешь. – уголки рта профессора поднимаются.
Я поднимаю брови в недоумении смотрю на профессора, а потом на директора.
– Ты отлично себя показала, Эрин, и ты здесь для того, чтобы развить себя как творческую личность. К тому же я была впечатлена твоим решением, – говорит профессор.